– Нет, ничего, мессир, – с гордостью ответила Маргарита, – кро ме того, что если я еще нужна вам, то я готова охотно исполнить все, что вам будет угодно. Я ничуть не устала и очень веселилась на балу. Так что, если бы он и продолжался еще, я охотно бы предоставила мое колено для того, чтобы к нему прикладывались тысячи висель ников и убийц. – Маргарита глядела на Воланда как сквозь пелену, глаза ее наполнялись слезами.
– Верно! Вы совершенно правы! – гулко и страшно прокричал Воланд. – Так и надо!
– Так и надо! – как эхо, повторила свита Воланда.
– Мы вас испытывали, – сказал Воланд, – никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут. Садитесь, гордая женщина. – Во ланд сорвал тяжелый халат с Маргариты, и опять она оказалась сидя щей рядом с ним на постели. – Итак, Марго, – продолжал Воланд, смягчая свой голос, – чего вы хотите за то, что сегодня были у меня хозяйкой? Чего желаете за то, что провели этот бал нагой? Во что цените ваше колено? Каковы убытки от моих гостей, которых вы сейчас наименовали висельниками? Говорите! И теперь уж говорите без стеснения, ибо предложил я.
Сердце Маргариты застучало, она тяжело вздохнула, стала сооб ражать что-то.
– Ну, что же, смелее! – поощрял Воланд. – Будите свою фанта зию, пришпоривайте ее! Уж одно присутствие при сцене убийства этого отпетого негодяя – барона стоит того, чтобы человека награ дили, в особенности если этот человек – женщина. Ну-с?
Дух перехватило у Маргариты, и она уже хотела выговорить за ветные и приготовленные в душе слова, как вдруг побледнела, рас крыла рот и вытаращила глаза. «Фрида! Фрида! Фрида! – прокричал ей в уши чей-то назойливый, молящий голос. – Меня зовут Фрида!» И Маргарита, спотыкаясь на словах, заговорила:
– Так я, стало быть… могу попросить… об одной вещи?
– Потребовать, потребовать, моя донна, – отвечал Воланд, по нимающе улыбаясь, – потребовать одной вещи.
Ах, как ловко и отчетливо Воланд подчеркнул, повторяя слова са мой Маргариты, – «одной вещи»!
Маргарита вздохнула еще раз и сказала:
– Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребенка.
Кот возвел глаза к небу и шумно вздохнул, но ничего не сказал, очевидно, помня накрученное на балу ухо.
– Ввиду того, – заговорил Воланд, усмехнувшись, – что возмож ность получения вами взятки от этой дуры Фриды совершенно, ко нечно, исключена – ведь это было бы несовместимо с вашим коро левским достоинством, – я уж не знаю, что и делать. Остается, пожа луй, одно – обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни!
– Вы о чем говорите, мессир? – изумилась Маргарита, выслушав эти действительно непонятные слова.
– Совершенно с вами согласен, мессир, – вмешался в разговор кот, – именно тряпками! – и в раздражении кот стукнул лапой по столу.
– Я о милосердии говорю, – объяснил свои слова Воланд, не спу ская с Маргариты огненного глаза. – Иногда совершенно неожидан но и коварно оно пролезает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках.
– И я об этом же говорю! – воскликнул кот и на всякий случай от клонился от Маргариты, прикрыв вымазанными в розовом креме ла пами свои острые уши.
– Пошел вон, – сказал ему Воланд.
– Я еще кофе не пил, – ответил кот, – как же это я уйду? Неуже ли, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни – первой, а другие, как выражался этот грустный ску пердяй-буфетчик, второй свежести?
– Молчи, – приказал ему Воланд и, обратившись к Маргарите, спросил: – Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Вы сокоморальный человек?
– Нет, – с силой ответила Маргарита, – я знаю, что с вами мож но разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я лег комысленный человек. Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность подать ей твердую надежду. Она ждет, мес сир, она верит в мою мощь. И если она останется обманутой, я попа ду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
– А, – сказал Воланд, – это понятно.
– Так вы сделаете это? – тихо спросила Маргарита.
– Ни в коем случае, – ответил Воланд, – дело в том, дорогая ко ролева, что тут произошла маленькая путаница. Каждое ведомство должно заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди…
– Да, уж гораздо больше, – не утерпел и вставил кот, видимо, гор дящийся этими возможностями.
– Молчи, черт тебя возьми! – сказал ему Воланд и продолжал, об ращаясь к Маргарите: – Но просто какой смысл в том, чтобы сделать то, что полагается делать другому, как я выразился, ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделаете сами.
– А разве по-моему исполнится?
Азазелло иронически скосил кривой глаз на Маргариту и незамет но покрутил рыжей головой и фыркнул.
– Да делайте же, вот мучение, – пробормотал Воланд и, повер нув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем, по-видимо му, занимаясь и другим делом во время разговора с Маргаритой.
– Ну, Фрида… – подсказал Коровьев.
