Лицо Сталина вдруг стало сосредоточенным, а глаза прищурились. Казалось, он пытается что-то понять. Вдруг он неожиданно закричал:
- На мае мэста мэтит, сука! С этыми пидарамы сащелся! Ну ничиво, я этава мудака с эво дружкамы зэмлю жрать заставлю. – Сталин замолчал и, достав из выдвижного шкафчика тетрадку, что-то быстро в нее записал. – Извититэ, што сарвалса, каждый мнэ хочэт горло пэрэгрысть, как щакал. Асобэна Хрущев, гныда, давно сваю жепу на мае крэсла мастрачит. – Сталин вновь нахмурился, но затем очень быстро лицо его обрело добродушное выражение, и он широко улыбнулся.
- Знаэтэ, мнэ кажеца у нас с вамы много общега. Ви как считаэте?
- Даже не знаю, что и сказать, – опешив, ответил Адольф, который в данную минуту ничего общего со Сталиным найти в себе не мог.
- Ми оба маглы избрат адын путь, но воврэмя увидылы алтэрнатыву. Ну да ладна. Щьто ви думаэте вот аб этам? – Сталин достал из ящика стола небольшую коробочку. Открыв ее, он извлек небольшой неровный осколок и показал Адольфу. – Ви знаэте, што эта?
- Нет, – ответил Адольф, внимательно посмотрев на осколок.
- Это ваш чэрэп.
- Что? – переспросил Адольф.
- Да, да, ви нэ аслышалысь.
- Но, мой, вроде как, при мне, – Гитлер, на всякий случай потрогал рукой затылок.
- Видытэ какой парадокс виходыт…
Выйдя из кабинета Сталина, Адольф направился прямиком в бар. У него по-прежнему жутко болела голова, и он решил излечить ее проверенным способом. Адольф спустился на лифте и вышел в просторный зал. За барной стойкой по-прежнему стоял Раши. Он неторопливо протирал белым полотенцем граненые стаканы и что-то негромко напевал себе под нос. Подойдя ближе, Адольф различил в мурлыканье Раши знакомую мелодию. Это была «Хава Нагива», правда, Раши напевал ее в джазовой манере, и даже, как показалось Адольфу, с элементами регги.
- Можно мне пива? – спросил Адольф.
Раши положительно кивнул и наполнил стакан холодным ячменным напитком. Пиво было настолько холодным, что стекло стакана мгновенно запотело. Адольф взял пиво и присел за ближайший столик. Он пил небольшими глотками, внимательно рассматривая немногочисленных посетителей.
- Че, с утра пораньше за стакан? – неожиданно раздался за спиной знакомый голос.
Адольф обернулся и увидел Хрущева. Тот стоял от него в паре метров и держал в руке стакан с красным напитком.
- Что это у тебя?
- «Калиновка». Отличная штука! Мозг выносит, будь здоров. Частенько ее здесь беру – она мне детство напоминает. Бывало, у бати трешку стяну – и в сельпо. Она как раз тогда два восемьдесят стоила. Там, конечно, думают, что я для отца настойку покупаю, дают, не спрашивая. А я – в поле, яблок в саду натырю и бухать. Батя, правда, один раз застукал, выдрал как сидорову козу, я потом неделю сидеть не мог. – Хрущев улыбнулся, и в его рту блеснуло несколько золотых зубов. – Мой тебе совет: старайся не злоупотреблять этим делом.
- Почему? – спросил Адольф и отхлебнул из стакана.
- Я тебе не Минздрав, чтобы лекции читать о вреде табакокурения и чрезмерного употребления алкоголя. Короче, сколько бы ты тут не выпил, наутро у тебя башка будет болеть, и с каждым днем все сильнее и сильнее, пока в один прекрасный момент твой чердак не лопнет, причем в прямом смысле. Здесь уже бывали случаи: некоторых любителей выпить находили у себя в комнате с размазанными по стене мозгами. Я человек привыкший, не могу без этого, и то себя контролирую, больше стакана в день ни-ни – норма. – Хрущев залпом осушил свой стакан, после чего достал из кармана маленькую металлическую коробочку, открыл ее и двумя пальцами достал оттуда щепотку белого порошка. Выгнув назад большой палец, он насыпал парошок в образованную у основания ямочку и вдохнул через ноздрю.
- Кокс здесь хороший, – прокомментировал свои действия Хрущев. – Тебе не предлагаю, поскольку не уверен, что оценишь.
- А кокаин тебе тоже детство напоминает? – иронично спросил Адольф.
- Нет, молодость.
- Ты давно здесь? – Адольф попытался поскорее уйти от темы наркотиков, вспомнив вчерашние метаморфозы своего организма.
- Да как тебе сказать? Смотря с чем сравнивать. Здесь все, как, в общем, и везде – относительно. – Таков закон физики. – Хрущев говорил медленно и спокойно, было видно, что на него уже начал действовать кокаин. – Нас изначально трое было: я, Сталин и еще один кореш – Еж. Сперва нас хотели в расход пустить, но Кога – тоже наш общий кореш, за нас попросил. Кога тут в авторитете был, потому нас и оставили. Ежа потом Сталин грохнул, чего-то они там не поделили, да и Кога умер явно не своей смертью. С тех пор у меня на Сталина зуб имеется, который я, рано или поздно, ему в глотку и воткну. У меня-то раньше кликуха Пиня была, это я теперь – Хрущев.
- Так значит, ты одновременно со Сталиным здесь оказался? А почему он тобой командует?
- Карта так легла. Только вот и у меня в запасе козыри кое-какие еще имеются, посмотрим, кто кого. Ты пацан вроде нормальный, так что не дрейфь, а появятся проблемы какие – обращайся, помогу, чем смогу.