Первое, что пришло Адольфу в голову, когда они вышли в коридор, была мысль о том, что его ведут на расстрел. Бежать или сопротивляться он не хотел, падать на колени, лить слезы и просить пощады тоже не собирался. Гитлер шел смиренно, готовый в любой момент получить очередь из Калашникова. Неожиданно конвоир остановился у одной из дверей и, не поворачиваясь к Гитлеру, зло произнес: «Пришли. Теперь сполна свое получишь». Адольф покорно зашел в раскрытую красноармейцем дверь…
…Вокруг был туман…
RING I
Кругом шныряли солдаты и матросы. Офицеры, щегольски позвякивая медалями, прогуливались по тенистым аллеям. В воздухе пахло портянками, лекарством и цветами. Теплый июльский ветер шелестел в кронах деревьев и кружил невесомые хлопья тополиного пуха в веселом летнем вальсе. Молоденькие медсестры в белых халатиках мило улыбались встречным солдатам, заигрывавшим с ними. Все кругом пело, и казалось, что война – всего лишь страшный сон. Но госпиталь, стоявший посреди этого оазиса призрачного благополучия, сам по себе являлся напоминанием того, что война так же реальна, как ветер, деревья и потные портянки.
Небольшие плохо проветриваемые палаты были забиты ранеными под завязку. Благо, из-за хорошей погоды некоторым больным постелили прямо на улице. В больничном дворе воздух был свежее и теплее, вдобавок, ультрафиолет, излучаемый солнцем, ускорял процесс выздоровления. Так, по крайней мере, считал доктор Стравинский – главврач центрального Одесского военного госпиталя. Петр Абрамович считался светилом медицины, и не упускал возможности лишний раз продемонстрировать свое мастерство. Он постоянно крутился среди больных и по-родительски ласково подбадривал их своим бархатным баритоном: «Ну как мы себя сегодня чувствуем, любезный? Как наша головушка, не болит? Поставим мы тебя, родной, на ноги, не переживай, обязательно поставим».
Вот и сейчас Петр Абрамович совершал свой послеобеденный обход и интересовался общим самочувствием пациентов. За ним традиционно следовала его свита, состоящая из заместителя главврача Фауста Иосифовича Шкаравского, старшей медсестры Анны Маранц и двух хирургов – Гулькевича и Краевского. Группа в белых халатах, словно айсберг, не спеша огибала островки раскладушек и носилок с больными, задерживаясь у каждого секунды на четыре, а затем продолжала плыть дальше. Островки эти, признаться, по сути своей, были больше похожи на лодочки Харона, в которых раненные медленно, но верно мигрировали в Царство мертвых. Дело в том, что доктор Стравинский доктором, как таковым, не являлся, он был патологоанатомом, и, к справедливости сказать, неплохим. Уж что-что, а анатомическое строение человеческого организма Стравинский знал как свои пять пальцев. Однако в военной хирургии не смыслил нисколько, поэтому, к счастью, даже не пытался никого лечить. Этим занимались его замы, а он лишь целыми днями заботливо кружил вокруг больных или с умным видом листал бумаги в своем кабинете.
Пост главного врача достался Петру Абрамовичу не случайно. Он с 1928-го года состоял в Партии и одно время даже был членом обкома. Поговаривали также, что Стравинский приходился дальним родственником по материнской линии самому товарищу Зильману. Разумеется, с такими талантами Петр Абрамович как никто другой подходил на роль главврача. Он был требователен к подчиненным, идеологически стойким, а главное – мастерски умел создавать видимость работы на глазах больных и руководства.
Сегодня он с каким-то особым сочувствием произносил свое коронное «Ну как мы себя чувствуем?». Со стороны казалось, будто он, действительно, тревожится о здоровье этих, по словам самого Стравинского, «биоматериалов милитаристского назначения». Естественно слова эти Петр Абрамович произносил только при закрытых дверях и исключительно в личной беседе с самим собой. Долгое и крайне тесное общение с покойниками не могло не сказаться на его характере.
Больничный дворик был наполовину забит ранеными. Некоторые из них выглядели достаточно бодро и весело беседовали о ратных подвигах, благодаря которым, собственно, и оказались в этом гостеприимном заведении. Их рассказы о количестве взорванных танков и сбитых самолетов были похожи на байки рыбаков, которые, хвастаясь друг перед другом, разводят руками до растяжения сухожилий. Другие пациенты пребывали в полубессознательном состоянии и лишь изредка тихо постанывали и кашляли. Судя по их перебинтованным головам с яркими пятнами крови, ампутированным конечностям и обожженным лицам, эти ребята, действительно, поймали достаточно крупную рыбину, вот только похвалиться уловом им вряд ли удастся.