- Да вот именно потому, что он неиссякаем! Нет в мире силы, способной одолеть любовь русского человека к Родине! Нужно только поднатужиться немного и выбить немца раз и навсегда!
- Навсегда не получиться. Разве что Берлин с землей сравнять, да и пол-Европы впридачу. А между тем, возникает риск перейти грань дозволенного и из защитников превратиться в захватчиков.
- А я считаю, кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет! Это, между прочим, еще Александр Невский сказал!
- Я рад, Иван, что вы хорошо знаете историю. Александр Невский в свое время тоже оборонял рубежи родины от посягательств со стороны шведов, немцев и прочих примкнувших к ним народов. И кто знает, сколько еще подобных противостояний впереди. Единственный выход – мировой коммунизм! Но всему свое время. Сперва нужно войну закончить.
Диалог Ивана и Семена Давидовича разбавился юношеским тенорком Володи Меркулова, неказистого и простого, как банный тазик, деревенского парня:
- Семен Давидович, а правду говорят, что немцы и не люди вовсе? Что они – черти в человеческом виде?
- Глупость это, Володь, бабкины сказки. Немцы – такие же люди, как и мы, только у них мысли в голове нехорошие да злости в сердце много, – ответил Семен Давидович тоном, каким обычно родители успокаивают маленьких детей.
- А вот наш старшина сказывал, что Гитлер – это, вроде как, черт в человеческом теле, у него вместо левой руки щупальца и рога на голове, поэтому он постоянно в фуражке ходит, а руку, ту самую, в кармане держит!
Кремер улыбнулся:
- По сути, старшина твой прав. Гитлер – зло, но в человеческом обличии, зло банальное – желание властвовать над людьми. Обычные барские замашки, раздутые до мирового масштаба. Да и физически его несложно уничтожить, только бы поближе к Берлину подобраться.
- Да как же туда попадешь, кады немцы кругом? – сказал с досадой Меркулов. – Я бы сам, будь моя воля, с Гитлером этим счеты свел! Уж попадись он мне, я бы с него три шкуры содрал! – Глаза Меркулова наполнились той самой благородной яростью, с которой встала на смертный бой вся огромная страна.
Мокрый, молчавший уже больше минуты, вновь затарахтел:
- Слышали вчера вечером новость? Румыны опять пытаются в Одессу прорваться. На рассвете солдаты 3-го полка До-ро-бан-ць, тьфу, будь он неладен, – Иван сплюнул, пытаясь выговорить сложное иностранное название, – и 11-ая румынская пехотная дивизия начали наступление на железнодорожную станцию Карпово. Для достижения внезапности наступление началось без артиллерийской подготовки. Захват Карпово был частью плана командующего 4-й румынской армией генерала Николае Чу-пер-кэ, тьфу, – он снова сплюнул, – по прорыву оборонительной линии Одессы. Для прорыва обороны в район Карпово была переброшена 1-я моторизированная дивизия – единственное танковое подразделение румынской армии. – Старлей слово в слово пересказал вчерашние новости, которые и без него почти наизусть помнил каждый.
- Какие же неугомонные, эти Румыны! – продолжал Мокрый. – Неужели не понятно, что Одессу им не взять! Мы костьми ляжем, а врага дальше границы не пустим!
- Это точно, – поддержал Ивана Меркулов, – мы не уступим, погибнем, а город врагу не отдадим! – Иван и Владимир выглядели при этом настолько убедительно, что будь их воля, вдвоем разорвали бы врага в клочья.
- А если прорвутся? – вдруг испуганно спросил Мокрый. Его глаза лихорадочно заблестели, а руки начали нервно дрожать.
Стремительно меняющееся настроение и беспричинный страх, переходящий в дикий ужас, были последствием контузии. Ивана трясло, и он начинал говорить еще быстрее и беспорядочнее, чем обычно:
- У наших практически нет танков, и румыны имеют очевидное преимущество. Наши атаки постоянно захлебываются. 11-ая румынская пехотная еще покажет свои зубы, она прорвется в Одессу, нам точно не устоять!
- Не должны прорваться, – попытался успокоить Мокрого Семен Давидович. – Я вам так скажу: их командующий Сион вообще не танкист. По образованию он артиллерист, а это, как вы понимаете, две большие разницы. Сион ни черта не смыслит в боевой тактике. Будьте уверены, 1-ой моторизированной осталось существовать считанные недели. У румынских танкистов нет ни опыта, ни должной подготовки, так что вам, мой друг, нечего бояться.
Слова Семена Давидовича немного успокоили Ивана. Он перестал трястись, лег на свой матрас и прикрыл глаза.
- Правильно, товарищ старший лейтенант, отдохните, – ласково сказал Меркулов. – Скоро ужин, поешьте – станет легче.