Лика. Рада. (Тихо.) Только я привыкла к этой комнате.
Леонидик. Увы, увы! Но переезжать все же придется. (Вдруг очень резко.) Черт знает, какая на этом фронте преуспела шушера. Въехали и окопались подонки! (Испугался своего тона.) Впрочем, наплевать.
Лика. Еще чаю выпьешь?
Леонидик. Финита. (Встал из-за стола, поцеловал ей руку.) Величайшее мерси.
Лика. Будешь работать?
Леонидик. Да, завтра корректуру сдавать.
Лика. Мог бы и днем…
Леонидик. Ночью мне прекраснее. О ночная лампа, мой друг, мой брат, догорю с тобой и я!
Лика (мягко). Леонидик, милый, помолчи.
Пауза.
Леонидик. К сведенью – кончились чернила.
Лика. Я завтра куплю.
Леонидик. И бумаги хорошей не осталось.
Лика. Я куплю. (Начала убирать со стола.)
Леонидик (перелистал корректуру). Петров подлец!… Как, вероятно, Иванов и Сидоров. Тираж пять тысяч! (Вдруг по-настоящему зло.) Свинья. (Улыбнулся.) А обещал десять. Сборник стихов… Все-таки он у меня не каждый год выходит. (Резко.) Недавно твоему подонку сто тысяч тираж дали.
Лика. Почему – моему?
Леонидик. Зачитываешься.
Лика. Он ведь и тебе нравился.
Леонидик. Да… хорошо начинал. А потом? (Яростно.) К чему этот дешевый успех? Эти тиражи? Дутая фигура! (Замолчал неловко.)
Лика. Не надо, братец. (Помедлила.) Ну, хочешь, я схожу к Петрову, поговорю о тираже. Мне ведь иногда удавалось… Конечно, пять – это мало.
Леонидик (оживился). И верно, черт побери… Почему бы и нет? Будь еще раз ангелом-хранителем, проведи разъяснительную работу среди Петровых и Сидоровых… О моя жена, чистейшая из женщин.
Лика. Хватит, хватит. (Погладила его волосы.) Ступай к столу.
Леонидик. Спи сладко, неосвобожденная заведующая… Мой ангел-хранитель. (Пританцовывая, он несколько раз обошел вокруг стола с корректурой в руках.) «Идем за синей птицей… идем за синей птицей… Мы длинной вереницей…» (Наконец сел в свое кресло, сел тяжело, словно устал от долгой дороги.) Чернила кончились.
Лика. Ты уже говорил.
Леонидик. Пардон.
Лика погасила свет. Только одна лампа за столом Леонидика продолжала гореть.
Лика. Я включу магнитофон… тихонечко?
Леонидик. Давай. Музыка способствует корректуре.
Медленный вальс. Это под него когда-то танцевали Марат и Лика.
(Улыбнулся.) Опять свою любимую поставила?
Лика (тихо). Тебе не нравится?
Леонидик. Отчего же… Неплохой мотивчик.
<p>11 ДЕКАБРЯ</p>Четвертый час, но в декабре ленинградский день короток, и в эту пору за окнами начинает темнеть. Вернувшись с дежурства, Лика занялась домашними делами – собрала на поднос посуду и вышла за занавеску. Пробили часы. Кто-то тихонько постучал в комнату. Стук повторился. Медленно отворилась дверь – это Марат. Оглядевшись по сторонам, он сделал несколько шагов к окну, посмотрел на улицу и прижался лбом к оконному стеклу. Из-за занавески вышла Лика, поставила посуду на стол, обернулась, увидела Марата. Как долго они смотрели друг на друга.
Лика (тихо). Что ты… что ты… (Как-то странно махнула на него рукой.) Зачем? Ты сошел с ума.
Марат (глотнул воздух). Нет.
Лика. Это ни к чему.
Марат. К чему.
Лика. Столько лет! Неужели ты не понимаешь?
Марат. Что – столько лет?
Лика. Прошло столько лет.
Марат. Ну и что? (Вскрикнул.) Погоди! Стой так. Еще. Не двигайся. Стой. Стой еще. Еще стой так.
Лика. Сними шапку, Марик. (Не сразу.) Какой ты.
Марат. Какой?
Лика. Совсем как ты. (Помолчала.) Я тоже старая.
Марат. Нет. Но все равно ты прекрасная. (Негромко.) В некотором царстве, в некотором государстве жил старик со своей старухой.
Лика. Молчи. (Шепотом.) Ты же видишь – я плачу.
Марат. Я не знал, что так будет.
Лика. Если бы ты чувствовал, какой это ужас… Нет! Не подходи…
Марат. Я не буду.
Лика. Стой у окна.
Марат. Я и стою.
Молчание.
