Кристоф и Виктор уже несколько недель вместе. Отец шведа приглашает их обоих погостить к нему в Стокгольм. Кристоф загорается идеей и уговаривает Виктора поехать на его родину. Белов соглашается, не смотря на то, что его уже не первый день терзают предчувствия беды. Как вскоре выясняется — совсем не зря. Их обоих ждет встреча с прошлым, которое благодаря Янссону старшему вторгнется в их отношения и, возможно даже, разорвет их навсегда.
— А тебе палец в рот не клади? Да, Кристоф?
— Тебе не нравится? Я могу убрать, — фыркнул Янссон, даже не открыв свои невозможные голубые глаза.
— Нет, — остановил его, — нет, лежи. Мне нравится.
Опустил руку на его жилистые ноги, которые он только что закинул мне на колени. Сегодня вечер перед нашей поездкой в Стокгольм, на родину моего невыносимого беглеца. Перед отъездом он снизошел до того, чтобы согласиться переночевать на моей квартире в Самаре, а не в той, что мы с ним снимаем напополам. Упрямый, невозможный мальчишка. Никак не хочет принимать меня таким, какой я есть. Мы уже три недели вместе, а он все боится, как бы я не начал показывать свое превосходство и играть с ним.
С тех пор, как он сдался мне в Москве, наши отношения изменились. Я бы не стал утверждать, что намного, но теперь он хотя бы не отрицает, что неравнодушен ко мне. Я до сих пор лишь раз услышал от него признание в чувствах, хоть сам признаюсь ему в них ежедневно. Прекрасно понимаю, что Кристоф молод, неопытен, да и еще с таким «подарочком» от папы в нагрузку.
Не передать то, как я радуюсь, когда он вот так, сам приходит ко мне и ищет моих прикосновений. Вдвойне приятно, когда это все происходит у меня дома. Мне чертовски надоело жить на съемной квартире. Я не привередничаю, но получается, что всю жизнь работал для того, чтобы жить в достатке вместе с тем, кого полюблю, а теперь, когда у меня есть деньги, и когда мой беглец рядом, я не могу, не имею возможности делать его счастливым. Не могу быть с ним столько, сколько захочу! Упрямый мальчишка ходит на работу, отказывается отправиться со мной на отдых, ругается на меня, когда я пытаюсь организовать незапланированный выходной.
Ведь за пределами нашего жилья, он не хочет, чтобы кто-то знал о наших отношениях. Стесняется. Это я понимаю. И готов мириться, однако, со стороны моего беглеца слишком уж много условий, с которыми мне постоянно приходится бороться.
Не смотря на это, он меняется. За эти три недели успело уже много всего произойти, что сплотило нас, заставило его открыться мне, начать понемногу доверять своему придурку.
— Что ты читаешь? — спросил его, сложив руки за головой и откинувшись на спинку кровати, при этом с удовольствием гуляя взглядом по его подтянутой фигуре.
После того, как он сбежал от меня в Москву, а я не мог его догнать, провалявшись в больнице целую неделю, мой Кристоф сильно изменился. Словно повзрослел. За те несколько дней швед остервенело занимался спортом и загонял себя на износ. Как только я отошел от наркоза, сел на самолет и вылетел вслед за ним. Пока добирался, позвонил Игорю и узнал все про Кристофа. Про то, как он вернулся. Как мальчишка не высыпался все это время.
— Я никогда не видел, чтобы наш спортсмен швед литрами пил кофе. Он буквально спит на ходу. Я уже начинаю думать, а не влюбился ли наш красавчик в кого безответно? Где-то же он ночами пропадает? Так, что потом проснуться не может!
Мое сердце замерло, когда на планерке увидел Кристофа, вошедшего в переговорную. Его действительно было трудно узнать. Собранный, серьезный, сильно похудевший и прямой, как натянутая струна. Его походка была каменной. Но при этом его взгляд, вспыхнувший в тот момент, когда он увидел меня — сгусток зверской обиды с примесью ревности и злобы. Он действительно решил, что я остался прохлаждаться в Самаре! И на самом деле до глубины души переживал за придурка меня, когда увидел бинты на моем теле.
— Что там читаешь? — спросил мальчишку, вернув одну руку на его голое колено и при этом позволив своим пальцам легкую прогулку по нему.
— Белов, отвали, — лениво отмахнулся мой беглец, — я сейчас ничего не хочу. Нам рано вставать.
— Ты сам пришел ко мне!
— Отвали, придурок! Я работаю!
Отбивается, но ведь сам же пришел ко мне в одних боксерках, ноги на меня положил. Ага, не хочет он. В мгновение я с легкостью высвободился от него и уселся сверху на Кристофа. Вырвал у него из рук ненавистный мне планшет и отбросил игрушку в сторону.
— Белов, твою…
— Что? — поймал его кулак и прижал эту руку к кровати.
Навис над ним, ловя каждый неповторимый вздох Кристофа, почти касался губами его чуть припухшей верхней губы, которая заставила меня забыть обо всем в первую нашу встречу. Там, на даче у наших общих знакомых.
— Ничего, — мальчишка вдруг совершенно открыто улыбнулся и расслабил руки.
— Так ты признаешь, что специально провоцировал меня? — не поверил я тому, что только что произошло.
— Ну, не все же тебе меня доставать! — усмехнулся невыносимый швед.
Его небесные глаза сияли веселым задором, чем заставили меня окончательно забыть о том, что собирался сделать еще минуту назад. Какие дела? Какие у меня могут быть дела, когда он рядом?
— Что, так и будешь на меня смотреть? Или делом займешься? — уже откровенно счастливо расхохотался Кристоф.
— Кристоф, — позвал его, все еще нависая над развеселившимся мальчишкой. — Кристоф…
