Я не знаю, отправила она его или нет. Мне оно очень понравилось. Если бы я не пела свою песню, пела бы эту.
Вечером я собрала все скомканные бумажки, включая это стихотворение, все письма, все рваные листочки с пятнами от йогурта. Положила их в конверт. Написала на нем Верин адрес. Я не знала, зачем это делаю. Просто уже восемь лет прошло – может, теперь им пора поговорить?
Это, наверное, плохая идея. Но иногда с плохих идей начинается что-то хорошее. От себя я написала: «Мама всегда говорила: «скажи». А сама молчала. Может, это неправильно, что я собирала ее письма тебе, письма, которые она сознательно не отправляла, но между вами уже все настолько неправильно, что этим уже ничего не испортить».
Утром перед школой я пошла на почту и попросила две марки «по России». Тетенька в окне заулыбалась и спросила: «Пора поздравлений?» – «Пора», – согласилась я. Потому что уже действительно было пора.
Я наклеила марки и засунула письмо в прорезь синего ящика. «Лети, не теряйся», – сказала я письму и толкнула его.
Глухой стук упавшего на дно конверта – и чья-то жизнь может измениться. А может и нет.
Через пару дней Вера приехала забрать меня из школы.
– Я получила твое письмо, – сказала она. – Спасибо.
– Это не мое письмо, – сказала я.
– Разве не ты его отправила?
– Я.
– Тогда это твое письмо.
– Может, я только… Посредник?
– Между кем и кем? Между мусорным ведром и мной?
– Вер.
– Все очень просто, Женя: если бы она хотела, она бы отправила сама.
– Она тебя боится.
– Ты не думала стать адвокатом?
– Я хочу стать певицей.
– Это хорошо. Это действительно хорошо.
– А стихи тебе хотя бы понравились?
– Я ничего не понимаю в стихах.
– Я не прошу писать рецензию, я спрашиваю, понравились ли они тебе?
– Мне кажется, твоя мать не очень хотела, чтобы я их читала.
– А зачем тогда писать?
– Чтобы не сказать.
Я не знала, что еще спросить, поэтому просто уставилась в окно.
– Леня сегодня снова проводил меня до метро, – сказала я, чтобы сменить тему.
– Напиши ему письмо, – сказала вдруг Вера. – Не надо больше песен, не надо намеков, просто скажи ему правду.
– Какую правду?
– Скажи, что любишь его.
– А вдруг он меня отвергнет?
– Разве ты не хочешь получить ответ? Разве главное – только сказать?
– Хочу.
– Тогда скажи и получи ответ. А потом стань певицей. Потому что ты хорошо поешь, а не потому, что боишься сказать.
Тут она права. И я стала думать, что напишу Лене. Я писала это письмо круглыми сутками: ходила и писала его в своей голове, писала и переписывала, комкала, бросала в мусорку и начинала снова. У меня получалось все время слишком глупо, или слишком умно, или чересчур пафосно, или, наоборот, небрежно. Я не знала, как начать и чем закончить, и наконец решила спросить совета у мамы (эксперта по неотправленным письмам).
– А что ты хочешь сказать ему? – спросила мама.
– Что я его люблю.
– И все?
– Ну да.
– Ты знаешь, есть очень простая формула, как это сделать.
– Как? – обрадовалась я.
– Бери листок и пиши.
Я взяла листок.
– Готова? – спросила мама.
– Да, – ответила я и взялась за ручку покрепче.
– Пиши: я люблю тебя.
Я записала под диктовку.
– Ну вот, – сказала мама. – Все.
Это было самое короткое и самое объемное письмо на свете.
