– Ты позабыла это, – сказала она Дейдре. – Но, кажется, он понадобится тебе для другой цели. – Она грозно посмотрела на Нилла, и тот невольно отшатнулся. – Может, хочешь и со мной поиграть?
Нилл сжал кулаки. На мгновение Дейдре показалось, что он готов затеять драку, однако, когда Мира пошла в наступление, направив на него нож, он, разразившись проклятиями, промчался мимо них к двери.
– Спасибо, – сказала Дейдре, когда он скрылся во дворе.
Мира проворчала что-то невразумительное, по ее шее и лицу пополз розоватый румянец.
– У мужчин нет права применять силу по отношению к женщинам. – С этими словами она повернулась и прошествовала на кухню.
Дейдре, придерживая одной рукой разваливающийся корсет, пригладила выбившиеся из косы волосы и направилась к черному ходу, стараясь, чтобы никто не заметил ее в таком виде. Она уже схватилась за ручку двери и прямо на пороге столкнулась с Гилеадом, который выходил из дома.
Окинув взглядом ее разорванное платье и почти обнаженную грудь, он порывисто обнял ее, поглаживая по волосам и спине.
– Это сделал Нилл?
Дейдре кивнула и уткнулась лицом в его плечо, ноги едва держали ее. В отличие от Нилла от него пахло мылом, духами и кожей, а объятия были такими надежными, теплыми… Из глаз Дейдре ручьем потекли слезы.
– Я покончу с этим, – сказал Гилеад. – Я вызову этого ублюдка на поединок.
– Ты не можешь, – всхлипнула Дейдре и нежно погладила его щеку. – Ты оскорбишь этим Даллис.
– Мне все равно. Нилл зашел слишком далеко. Я отведу тебя в дом, а потом найду его.
– Нет, Гилеад, пожалуйста. Твой отец слишком часто говорит о том, что ему нужны союзники. Комгалл должен защищать тылы. Нельзя обижать его. Не сейчас.
По выражению лица Гилеада Дейдре поняла, что не убедила его.
– Пожалуйста, – взмолилась она и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его.
Их языки сплелись в страстном поцелуе, желание нарастало с каждым мгновением. Но призывные звуки рога вернули их к реальности, и воздушный замок разлетелся вдребезги. Гилеад слегка отстранился, продолжая осыпать поцелуями лицо и шею Дейдре.
– Это сигнал садиться на коней. Мне нужно идти.
Дейдре повисла на нем, не в силах оторваться, потом отступила назад.
– Да защитит тебя Великая мать.
Она долго смотрела ему вслед и молилась о том, чтобы он вернулся невредимым, а вот Нилл погиб на поле боя, хотя и знала, что дурно с ее стороны желать смерти этому мужлану.
Пока они ехали на север, Гилеад старался не спускать глаз с Нилла, но тот держался сзади вместе со своими воинами. Сначала Гилеад решил, что он хочет избежать ссоры, но на второй день спросил отца, собирается ли вообще их союзник воевать. Ангус оглянулся и посмотрел на густое облако пыли вдали.
– Да, он намерен сражаться, но не в передних рядах.
– Трус, – пробормотал Гилеад сквозь зубы. – Мерзавец с цыплячьей душой.
– Ты, судя по всему, намерен расправиться с ним, – заметил Ангус, искоса взглянув на сына.
– Он пытался изнасиловать Дейдре.
– Изнасиловать? Ты шутишь? Наверное, он просто хотел поцеловать ее, а она оскорбилась.
– Нет, он порвал на ней одежду. Как только закончится сражение, я вызову его на поединок.
– А ты понимаешь, что нанесешь бесчестье Даллис и сделаешь Комгалла нашим врагом?
– Дейдре не заслуживает такой участи, – упрямо повторил Гилеад.
Помолчав несколько минут, Ангус вздохнул.
– Я тоже не доверяю Ниллу. Посмотрим, как он будет вести себя во время сражения. Может, боги помогут тебе и он не вернется домой.
– Ты даешь разрешение убить его?
– Нет. – Ангус взглянул на сына с осуждением. – Так могут поступать только трусы. Но я выдвину его войско вперед, и он окажется в самой гуще. – Он пожал плечами. – Кто знает замыслы богов?
Прошел слух, что Гунпар остановил Фергуса на границах своих владений, но тот двинулся на юг и взял в осаду крепость Габрана. Больше никаких вестей от Ангуса не было, хотя прошло уже несколько недель. Днем Уна нагружала Дейдре работой, и тосковать ей было некогда, но по ночам она не спала, думая о Гилеаде. А что, если он ранен или убит? Ей хотелось прогуляться по крепостным стенам, чтобы успокоиться и очистить свой разум, однако там повсюду стояли часовые, поэтому уединиться было невозможно.
Дейдре радовалась, что поблизости нет ни Нилла, ни Даллис, но большой зал по вечерам казался таким пустым и угрюмым. Поговорить было не с кем. Друстан опять ушел в себя, его музыка звучала дико и печально, словно похоронный плач, который Мира и Уна устроили на похоронах Элен.
Как ни странно, Дейдре скучала по Формории. Она по-прежнему осуждала королеву за то горе, которое та доставляла Элен, но теперь стала лучше понимать ее. Никто не вправе осуждать ее за любовь. Дейдре сама любила и понимала, что она не властна над своими чувствами. А кроме того, будь Формория здесь, они могли бы вдвоем ускакать куда-нибудь подальше от замка.