Я молча показала средний палец. Бог простит. Любой из игровых — на выбор. Последних двоих Хидегард ухватил разом, по одному в каждую руку. Выпустив пар он уже развлекался, тряся игроками, как чирлидержа* пипидастрами** и время от времени сталкивая их в воздухе. При этом оба не только оставались живы, но и, кажется, в сознании. Наигравшись огр поволок обоих к выходу, как матерчатые куклы.
Я вышла на крыльцо следом. Хидегард зашвырнул Пузана и Тапка в пыль и любовался получившейся картиной. Величественно он выставил вперед палец, открыл рот, и я подумала что вот-вот сейчас огр произнесет "I'll be back", или там "NEVERMORE". Но тот пробасил просто:
— Пошли вон! Теперь вам тут не рады!
— Смеешься тварь, — приподнял голову Пузан. Трактирщик поработал хорошо. Узнать в этом куске мяса самодовольного полугнома было непросто. Лично я различала только по имени. — Думаешь поймала орка за яйца, и теперь ты королева? Только таких королев в баазарный день — три рубля пучок. Не купили тебя, купим другую. А твоему серому другу все равно кого трахать. Сама напросилась…
Пока я слушала, Хидегард приволок еще два тела, и отправил в полет к остальным. Пузана прихлопнуло сверху, и это стало последней каплей. Барыга растаял, и с него звякнуло побольше, чем с остальных оборванцев. Я направилась за компенсацией морального ущерба, и тут прямо перед глазами у меня повисла надпись:
АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД!
СРОЧНЫЙ АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД!
У ВАС ЕСТЬ 1 °CЕКУНД, ЧТОБЫ ПЕРЕМЕСТИТЬСЯ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ!
СРОЧНЫЙ АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД!
9…
8…
7…
— Госпожа Затонская… Маргарита Дмитриевна… Маргарита Дмитриевна, очнитесь! — Антонина трясла меня за плечо.
— Тоня, что случилось?! Опять пожар?!
Зрение возвращалось не сразу. Я словно поднималась вверх с большой глубины. Закладывало уши, а "картинка" перед глазами плыла и двоилась. Реальность была куда меньше похожа на себя, чем вирт. Я никогда не думала, сколько по времени происходит выход из игры, но теперь понимала, что явно не десять секунд.
— Нет, Госпожа Затонская, — вид у Тони был испуганный. Вам звонят.
Сначала я хотела ее убить. Вот прямо без преувеличения, приложить чем-нибудь тяжелым по ее дурной башке. Добработница, видимо, прочитала это в моем взгляде, и впервые за историю своей работы, разревелась.
Оказалось, что она настолько перепугалась, не разбудив меня утром, что весь день провела в панике. И, когда зазвонил телефон, не мой обычный айфончик, а маленькая золотая вертушка*, номер которой знали не больше десятка человек, Тоня запаниковала еще больше. Телефон не унимался, и Антонина решила привести меня в чувство. Как это сделать, она не знала, и просто трясла меня. Как будто разбудить пыталась. Система восприняла это как угрозу, и выкинула меня пинком из виртуального пространства.
— Опять звонит — упавшим голосом сказала Тоня, боясь поднимать на меня глаза.
— Дай сюда трубку, — ответила я. — И умойся сходи, позорище.
Звонил Герман:
— Нам нужно встретиться, Маргарита Дмитриевна.
— Подъезжай, я дома.
— На нейтральной территории, — заупрямился особист. — Не нужно, чтоб нас слышали.
— А у меня могут услышать?
— Я ничего исключить не могу, а качественная проверка займет время.
— Хорошо, — сдалась я. — Где?
— Чебуречную на ВДНХ знаете?
— Я пожалуюсь твоему шефу, что он тебе мало платит, — прыснула я.
— Там минимальный шанс встретить знакомых. Чебуреки есть не обязательно.
— Хорошо, — я прикинула время, — буду через полтора часа.
— До встречи.
Чебуречную на ВДНХ я действительно знала. В начале двухтысячных там собирались телевизионщики и рекламисты, сценарии эфирных бестселлеров писали на закапанных жиром салфетках, а девочки из провинции ловили удачу за парой стопок водки с нужным человеком.
