Я попалась. Влипла всеми лапами, как муха в мед. Потому что зажмурилась от удовольствия, вдыхая его запах и прижимаясь к груди. Моя идеальная ночь все никак не желала заканчиваться — потрескивала фитильками свечей, пахла корицей и кардамоном, хрустела на зубах карамельным сахаром с редкими вкраплениями черного перца. И окутывала таким надежным теплом, что хотелось плакать. Почему-то только сейчас я поняла, как устала, когда появилось, кому эту усталость доверить.
— Ты же помнишь сказку про ведьму и инквизитора?
— Ведьма отдала инквизитору сердце, — вздохнула я. — А оно вспыхнуло в его руках — так инквизиторы получили власть над ведьмами.
— Так вот это все бред… Ведьма отдала сердце взамен на такое же, только его собственное. Если бы он сжег ее сердце, оно бы сгорело вместе с ним.
Он сплел наши пальцы и сквозь них заструились языки света и пламени, сплелись друг с другом и рассыпались красивыми искрами мне на халат.
— Я тебе не верю, — улыбнулась.
— Я знаю… — и он коснулся губами виска так, что я едва не зажмурилась снова.
Подняла глаза и наткнулась взглядом на печать на его груди. Оказалось, что все это время она состояла из трех лепестков, один из которых перестал отливать золотом, будто остыл.
— Что с печатью? — насторожилась я. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, а пальцы в его ладони взмокли.
— Часть договора выполнена, — запустил он мне пальцы в волосы и приятно сжал.
— Переспать с тобой — часть договора?
— Стать твоим первым — часть договора, — соблазнительно прорычал он, — невозможная ведьма.
— А остальные? — изо всех сил пыталась не поддаваться его соблазну.
— Вторая погаснет, когда выйдешь за меня…
— Подожди, — вывернулась из его рук. — Это что, все по-настоящему?
— Со мной все только по-настоящему, — схватил он меня и дернул обратно в свои руки.
Небольшая потасовка обернулась моим проигрышем — я задергалась у него на коленях, зло пыхтя:
— Ты говорил, что брак будет по расчету!
— Да, я все рассчитал, — зло заговорил мне в губы, притягивая к себе.
— Прекрати! — зло стукнула его в грудь. — Хватит издеваться! Эта печать — не простая условность! Это договор, который не нарушить, не отказаться! Он не имеет ничего общего с тем, о чем говорил мне ты!
— Тебя бы устроило быть просто фиктивным средством от навязанной женитьбы?!
— Тогда было бы понятно все! — вскричала, дернувшись. — Договор, как ты обещал, идеальный брак напоказ…
— Тогда ты бы продолжала жить в своем идеальном мире вранья!
— Я не знаю, в каком мире вранья больше! Отпусти!
Мы замерли, тяжело дыша в молчаливой борьбе. По мере того, как мой взгляд разгорался решимостью, его потихоньку угасал, и, наконец, он разжал руки. Я бросилась к плащу, на ходу скидывая халат. Хотелось бежать…
— Ты уже согласилась, — догнал меня у двери его глухой разочарованный голос. — Ты сказала мне «да». — Я обернулась. Вернон стоял у окна и смотрел на город, и от вида его натянутой, как струна, спины дыхание перехватило: — Хочешь побегать — побегай. Но ты — моя.
Я развернулась и толкнула двери квартиры.
Холодный ветер вцепился в меня, будто пытаясь затолкать обратно к своему хозяину. Я уже было бросилась бежать, когда меня окликнул водитель:
— Мисс Марроу-Лин, подождите! Меня просили вас подвезти!
Сидя в теплой машине, я куталась в стылый плащ после теплого халата и глотала слезы. Противоречия выматывали. Могло показаться, что Рэд предлагает настоящие отношения…
…но только не оставляет при этом выбора.
Дождь любил мою ведьму, но меня обходил стороной, оставляя возможность только идти по его следам. Я шел по мокрой площади перед зданием Королевской Инквизиции, подсвеченной фонарями, а собраться с мыслями не получалось. Меня жрало чувство вины, а та перетирала поводок, на которой держалась злость. Хотелось убивать. Когда вскоре после ухода Бэрри мне позвонили из изолятора, я едва не спалил пуговицы на пиджаке, пытаясь их застегнуть.
— Мистер Рэд, — поприветствовал на ступеньках меня адвокат, работающий с заключенными, не имеющими возможность оплатить частного. — Дэниэл Смайлз.
— Доброй ночи, — ответил на рукопожатие. — Слушаю вас.
— Простите, что потревожили вас посреди ночи…
— Ничего. Давайте к делу.
Наши шаги немного оживили пафосный мраморный коридор здания.
— Задержанный Миллиан Каннахи сказал, что вы и ранее занимались его делами, но я прежде убедился, чтобы не тревожить напрасно…
Миллиана я вытаскивал из этих стен не раз. Молодой одержимый борьбой за правду хакер, а по совместительству — стихийный инквизитор.
Инквизиторы, как правило, наследовали свои способности из поколения в поколение, и редко эта система давала сбой. Мальчиков тестировали в пять лет на внутренний огонь, присваивали степень чистоты генов и уже в восемь отправляли в академию.
После выпуска тест на внутренний огонь, или ТВО, сдавался каждые пять лет. Но вместо пера на расстоянии вытянутой руки нужно было сжечь живую приговоренную…
