– А почему ты меня на практику именно к Баринову отправил? Почему к себе не взял? Так же проще было бы манипулировать, – этот вопрос не давал мне покоя все время. Не сходилось это с образом моего хитрого отца.
– Так все просто. У меня роман с секретаршей. У нас даже сын общий. Ты же у нас с прибабахом… Побежала бы сразу маме докладывать. Или, что еще хуже, в прессу, – глянув на часы, мужчина нервно затопал ногой. – А про Баринова все знали, что он бабник еще тот. Ни одной юбки мимо не пропустит. Думал, переспит с тобой и выбросит. А тут вон как закрутилось!
– Пап? – голос был наполнен вселенской тоской, когда я, преодолевая себя, снова позвала старика.
– Да что опять?! – рявкнул он раздраженно. – Мне надо дать распоряжения!
– Тебе меня совсем не жалко? – голос позорно дрожал, по щекам текли слезу.
– Доченька, – состроив жалобную гримасу, он произнес то, что навсегда распахнуло мне глаза: – Дети – это все лишь инвестиция. Тут, как с акциями. Пока они приносят прибыль – держи при себе. Как только уходишь в минус – продавай. И повыгоднее. Так что ничего личного, просто бизнес. Ты бы так же поступила.
Он ушел спокойно, даже не хлопнул дверью. А я уставилась перед собой в полном недоумении. Всю жизнь я тщетно пыталась заставить родителей полюбить себя. Всю жизнь изворачивалась, верила, чего-то ждала. И только сейчас поняла вдруг: если хочешь перелить с одного стакана в другой вино, то и в первом стакане должно быть тоже вино. То есть, не жди от человека того, на что он не способен. Отпусти.
И тогда я вправду отпустила. В моем сердце я осталась сиротой. Не показательно, не лживо. А на самом деле. Тема семьи моей была закрыта теперь уже навсегда. И на горизонте появился главный вопрос: как спастись?
Но как бы я не кричала, как бы не вырывалась – ни-че-го. Лишь ради ребенка пыталась себя успокоить и настроить на лучшее. Даже когда отец вернулся с двумя бугаями:
– Будешь плохо себя вести, им придется принять меры. Но мы с тобой этого не хотим, правда? – строго предупредил старик.
Тогда я перестала вырываться, потому что второй наркоз уж точно плохо повлияет на плод. Собрав волю в кулак, я позволила мужчине посадить меня в авто между двух охранников и отвезти в аэропорт. Позволила вытянуть наружу и потянуть в сторону посадки.
– Свадьба будет пышная, – нашептывал мне бывший родственник. – Мы семьей придем.
– Пошел к черту! – повернувшись к мужчине, я кровожадно улыбнулась. – Уж поверь, если я и выйду замуж за твоего психопата, то положу жизнь на то, чтобы он разрушил твой бизнес и карьеру. И на свадьбу вы не приглашены!
Отец слегка расстроился, но не слишком. Все равно радовался, что жизнь будет при нем.
Я замерла у трапа, не решаясь ступить на красную дорожку. Мое нутро всячески этому сопротивлялось. Обернувшись по сторонам, я искала пути отступления, как вдруг замерцали фары автомобилей.
«Подмогу вызвал? – прыснула я про себя раздраженно. – Не могут справиться с девочкой?».
Но чем ближе оказывались автомобили, тем сильнее напрягался папа. Он старательно всматривался в номера, пока не обомлел, дрожащими губами прошептав:
– Менты что ли? – но тут же взял себя в руки и усмехнулся. – Ничего. Приплатим и отвалят быстро.
Только вот «менты» были не простые, а шесть автомобилей ФСБшников. Ловко и умело они выбежали из авто в полном обмундировании с автоматами и окружили нас. В это время резко захлопнулась дверь частного самолета, откатился трап. Несмотря на людей вокруг, самолет начал набирать высоту, а после и вовсе взлетел, растворяясь в горизонте.
В это время люди в бронежилетах и касках скрутили отца с охраной и повалили на асфальт. В полном ужасе и недоумении я стояла на своем месте, боясь сделать лишний шаг в сторону. Перед глазами мерцали черные пятна, когда ко мне вдруг ринулся один из ФСБшников.
– Я ничего не делала! – взвизгнула я, закрывая лицо руками. А в следующую секунду оказалась сжата в крепкие удушающие объятия. Знакомый аромат кожи ударил по рецепторам, даря непередаваемые ощущения покоя и уюта. Распахнув глаза, я повнимательнее вгляделась в родные глаза под балаклавой. – Юра, ты что ли?!
– Я, детка! – его губы усыпали меня такими жадными поцелуями, почти болезненными. – Ничего не болит? Все хорошо? Они тебя не тронули?
Я активно закивала, только тогда Баринов оставил меня в покое и, рыча от ярости, повернулся к моему отцу.
– Шелест мой! В сторону! – прокричал он. Мужики немного поколебались, а потом отшагнули. Только мягко притормозив моего жениха: «Не убей!». И дальше началось самое страшное. Баринов налетел на отца, как зверь. Матерясь и превращая его лицо в фарш, он успокоился лишь тогда, когда его оттащили в сторону. – Я предупреждал тебя, чтобы ты к ней на шаг не подходил? Предупреждал?! Ты думаешь, тут самый умный? Пиздец тебе, Шелест! Не хотел тебя сажать ради Лизы раньше, а теперь ты у меня присядешь до конца дней! Да еще и в камеру, где помимо тебя десять головорезов и десять серийников. Прощайся со своими бабками, домами и телками. Все, нет у тебя ничего! И никто тебе не поможет, я гарантирую.