— Дистанционно, — вздохнул Лёнчик. — А то, что раскол намечается, — это точно, Бильбао.
Из-за стола на трех машинах светловцы поехали к взморью, к тем камням, где, кажется, совсем недавно любил сидеть Бильбао. Там уже их ждали местные с Сироткой. Брат носил несвежий тельник, золотой «ролекс» на руке и грязь под ногтями. Выпили, поговорили… Но не так, как прежде, пилось и не так говорилось. Сиротка быстро захмелел: «Бильбао, возьми меня к себе! Не пожалеешь!»
Спокойней стало на душе только ночью, когда Верка, положив голову на его грудь, признавалась:
— А знаешь, Сережа, я без тебя ни с кем не была. Даже не хотелось!
Спали они в ее саду на деревянной кровати. Дом, где всю жизнь прожил Бильбао, занимали теперь квартиранты.
Утром машина Дойника отвезла его на вокзал.
— В Светловске ты поработал хорошо, но одну ошибку допустил.
— Какую? — спросил Бильбао.
— Большую, — ответил Петров, выдержал паузу и только потом ответил по существу: — Надо было пересчитать все деньги, которые тебе дали. Все до рубля и при том человеке, который их тебе вручил. Потом взять с него расписку.
— Но шеф мне говорил…
— А шефу надо было сразу сказать, что ты не хочешь в лучшем случае быть подозреваемым, а в худшем — получить пулю в затылок. Он бы правильно оценил твои слова. Ну да ладно, это тебе совет на будущее, а сейчас настоящим займемся. Проработкой проездов. Улица Фрунзе.
— Только для разовых использований. Я бы ее исключил из наших маршрутов, — сказал Бильбао и тут же поймал на себе острый взгляд Петрова.
— Обоснования?
— Узкая, к тому же покрытие плохое, на скорости никак не проехать. Запросто могут подрезать, прижать к тротуару. А еще вдоль дороги сплошняком стоят гаражи, из них много пустующих, ветхих. Замки гвоздем открыть можно.
— Открывал?
— Открывал. Там проржавело все, на стыках такие дыры… А обзор из них хороший. В час пик, когда транспорт еле ползет, можно успеть и выстрелить, и легко уйти во дворы домов.
Петров хмыкнул, глядя на карту, потом открыл записную книжку и пометил в ней что-то.
— Для разового использования улицу Фрунзе все-таки оставим. Как презерватив. А вообще, ты молодец! Соображать начинаешь. — Он захлопнул книжку и сразу положил ее во внутренний карман пиджака. — Ладно, с этим на сегодня все. Что у нас со Щеглами? Не удалось там местную красавицу закадрить и соединить прекрасное с полезным?
Накануне Петров дал ему необычное задание: проехать электричкой до станции Щеглы и на улице Южной закадрить любую из тамошних красавиц. «Хочешь, другим методом действуй, но советую этот, поскольку девки обычно поговорить любят. А мне надо узнать по возможности все, кроме биографии, о семье Григоришиных. По средствам ли живет, не изменяет ли муж жене…»
Бильбао нашел там чудную деваху… Но об этом говорить не стал, доложил по сути:
— Григоришин работал распорядителем на оптовом рынке, хорошо получал, но этой зимой уволился, почему — я так и не выяснил. Для моей подружки это тоже загадка.
— Для твоего источника информации, — поправил Бильбао Петров.
— Ладно, пусть для источника. Месяца два мужик нигде не работал, потом устроился продавцом в мясной отдел магазина.
— «Потом» — когда именно, уточнить можешь?
— В марте, сразу после женского праздника. Однако он и там уже не работает, Иван Николаевич. Месяц назад, а точнее, с двадцатого мая, взял расчет и уехал достраивать свою дачу.
— Бригаду строителей нанял?
— Нет. Там вроде бы отделочные работы остались, он без помощников, сам управляется. Даже без жены. Она дней пять назад поехала туда, а потом соседям жаловалась, что муж ее и на порог не пустил, сказал, что хочет ей сюрприз устроить и показать комнаты только тогда, когда последний гвоздь вобьет и последний мазок краски нанесет. Хотя в принципе какой там сюрприз? Они ведь за городом жить не собираются, для продажи дачу построили. И дом в городе вроде продавать хотят. Уезжают на Кубань, к родителям жены.
— А может, Григоришин на даче любовницу держит и не хотел, чтоб жена это видела?
Бильбао чуть пожал плечами:
— Если верить соседям, он не бабник. И потом, ему уже сорок лет.
Петров покрутил головой:
— Ну даешь, Калганов! Ты что же, думаешь, только в твои двадцать девок шерстят?! Ты вообще, кроме них, чем-нибудь занимаешься? Может, какие-нибудь интересные книги читаешь?
— Есть предложение? — спросил Бильбао.
— А как же. — Петров вытащил из дипломата тонкую брошюру и положил ее перед собеседником. — Просмотри на досуге. И вообще, вникни в суть: что люди этой профессии делают, когда приезжают к месту работы.
Брошюра называлась «Бурение грунтов».
Телефонный звонок раздался в восемь утра, в это время Бильбао обычно завтракал. Готовить он не любил, поэтому обходился бутербродами с кофе.
— Я тебя не с девочки слезть заставил? — спросил Петров.
— Девочек до утра не оставляю, Иван Николаевич.
— Правильно делаешь. Они долго умываются, одеваются и причесываются, а тебе через полчаса надо быть у моего подъезда. Форма одежды — без галстука.
— Я сегодня не выгуливаю ребенка?
