— И у Скрипки такая же?
— Примерно.
— Черт возьми! У меня никогда в жизни не было своего угла, не считая шконки в зоне. Родительский дом не в счет, там всегда такой бедлам творился, что я терпеть его не мог.
— Давай все-таки ближе к делу, — напомнил Бильбао. — Ты можешь мне помочь?
Лукаш потрогал рукой упругость кресла, сел, покачиваясь, блаженно улыбнулся:
— То, что ты просишь, — не задача, а одно баловство. Корешей мне тут найти — раз плюнуть. Ни одного города в Союзе нет, где бы я братьев по профессии не встретил. Мы друг друга с полувзгляда видим. Я с ними общий язык найду, не в том смысле, что лагерный…
Бильбао тоже сел на соседнее кресло:
— Ты много говоришь.
Лукаша эта фраза, похоже, задела за живое.
— Думаешь, я болтун? Клянусь, завтра вечером скажу, где находится Леша Шанс и как лучше с ним повидаться. Честно признаюсь: не хочется выступать в роли моссера, вроде как своего закладывать, но этот Шанс — вшивый, его и в зоне не терпели… У меня что, и ключи от этой квартиры будут?
Бильбао вытащил из кармана ключ на брелке и бросил его Лукашу:
— Держи.
Лукаш поймал, тотчас сунул в карман, словно боясь, что его отберут, но потом счастливо, по-мальчишески, рассмеялся:
— Веришь, последние недели по сараям и пустым дачам ночевал. А тут — ванная, зубная щетка, мыло, сортир и в нем даже рулон бумаги…
— И неплохая оплата за выполненную работу.
— Мне Сиротка уже немного подкинул, когда сюда приглашал.
— Те деньги я тебе был должен. Теперь за работу заплачу.
— Долгов никогда не помню. А это не работа, честно говорю. Баловство. Ты только подскажи, где тут рынок и где мужики бомжуют.
Следующим вечером они сидели в этой же комнате на этих же креслах. Разница состояла лишь в том, что Лукаш был отмыт, причесан, одет в чистую футболку и новые, еще с этикеткой, синие джинсы. Когда Бильбао вошел в квартиру, Лукаш уже успел выпить полбутылки дорогого марочного вина. В пальцах его дымилась тонкая ароматная сигара.
— Когда делаешь дело, лучше не пить, — сказал Бильбао.
Лукаш тотчас наполнил уже два стакана янтарной жидкостью:
— Такую задачу можно выполнять и пьяным.
— Ты что-нибудь узнал?
Тот принял вид глубоко оскорбленного человека:
— Как это — «что-нибудь»? Это не город, а одна сплошная малина, тут, оказывается, все свои. Я сделал вид, что куш сорвал, угостил их, и… Я с Шансом два часа назад за встречу выпил, можешь поверить? Зону вспомнили, корешей… Он уже тепленьким был. Как ты и просил, я с ним ни о чем ни слова, только о зоне. И правду говорю: закладываю его с удовольствием. Как был он дерьмом, так дерьмом и остался. А если на «мокрое» дело пошел, то пусть ответит, гад!
Лукаш готов был сразу же ехать в дачный поселок и показывать, где таится Акимов по прозвищу Шанс, но Бильбао решил, что светиться вместе им не стоит, — коль Лукаш уже был сегодня там, то его может кто-то узнать.
— Мы с Захаром справимся. А ты сиди дома, если понадобишься — позвоним.
— Буду сидеть хоть сто лет. Можешь даже не предупреждать — никакого желания покидать эти стены не испытываю.
Дачный поселок был старым, только на окраинах его стали появляться каменные особняки, а в центре стояли в основном простенькие бытовки, покрашенные в один цвет: бледно-голубой. Утро выпало будничное, народ, торопившийся на работу, уже схлынул с автобусных остановок, уехали и владельцы легковушек. Теперь в поселке оставались в основном пенсионеры с детьми.
Бытовой домик, где, по информации Лукаша, отсиживался Акимов-Шанс, стоял по окна в бурьяне, на положенных сотках грядки даже не прослеживались. По крайней мере, в этом сезоне огородом здесь никто не занимался, и потому вполне логично смотрелся на двери большой амбарный замок. Хорошо, Лукаш предупредил, что замок этот висит на одной петле и входу в дом никак не мешает.
Бильбао и Скрипка прибыли в поселок так рано, что во многих окнах тут горел еще свет. В этих — тоже. Сейчас уже почти девять утра, а сквозь неплотно прикрытые шторы, если присмотреться, видна светящаяся лампочка.
— Может, выключить забыл? — предположил Захар. — Как с вечера нажрался и заснул, так и… Со мной когда-то тоже такое было.
Бильбао оглядел улицу. В конце ее бабка гнала двух коз. Подождав, когда она свернет за угол, он легонько хлопнул Скрипку по плечу:
— Ладно, идем. И никакой самодеятельности, действуем так, как договорились.
Неспешной походкой праздношатающихся они подошли к калитке. Та была без запора, легко открылась. Теперь по бурьяну обогнули домик так, чтобы пройти вдоль глухой стены, а не под окнами. Все. Вот она, дверь. Бильбао легко нажал на нее — лишь чуть поддалась. Заперта изнутри на крючок. Такой вариант был предусмотрен.
— По счету «три», — сказал Бильбао.
Два нехрупких плеча врубились в дверь, и она распахнулась — то ли с петель сорвалась, то ли крючок с косяка выскочил — некогда было смотреть.
