— Как приятно, когда имеешь дело с кем-то таким предсказуемым как ты.
— Вы не умеете общаться не провоцируя собеседника, да? И с чего мне должно быть интересно прошлое Рафаила? Я ухожу если вы не заметили. — с сарказмом протянула я, тоже откидываясь на спинку кресла.
— Женщины любопытны. Особенно влюблённые. Итак, порадуй меня и согласись, что тебе это интересно. — порыв отказаться и послать Змея подальше мелькнул и исчез сметенный лавиной жгучего, жадного интереса.
Мы провели с Рафом семь лет бок о бок, и я знала о его прошлом не больше чем в день когда пришла устраиваться сюда. Кроме пожалуй истоков его бизнеса. И смутных догадок о его непростом тюремном прошлом.
Я не знала откуда он родом, кем были его родители, знал ли он их, кем мечтал стать в детстве, как и где прошла его юность. И я не знала, что случилось с ним, что он не может спать. Что расшатало так сильного, жадного до жизни мужчину, что он не может найти покой даже во сне. К ни го ед. нет
И, конечно, я очень хотела это узнать. Настолько, что ладони стиснули края кардигана до побелевших подушечек впиваясь в шерстяную ткань. Даже не смотря на то, что я окончательно и бесповоротно решила держаться от него подальше, я просто не могла отказаться узнать о нем больше.
Эта болезненная потребность, как чёрная дыра распахнула свои жвала где-то внутри меня и жаждала получить свою дозу информации, чтобы снова окунуть меня в полные болезненного удовольствия размышления о нём.
Судорожно кивнула, ощущая себя так словно согласилась совершить прыжок веры. Жутко, опасно и совершенно бессмысленно.
— Отец Рафа был в авторитете в девяностые. Вор в законе. Коронованный. Таким нельзя иметь семью. Запрещено. — из голоса Змея пропала вся насмешка, он говорил отстраненно и размеренно. — На него донесли и дело кончилось плохо. Рафу было девять, когда в их дом ворвались. — внутри разрастался холод ужаса, за рубленными короткими фразами скрывалась леденящая подробностями трагедия. — Его мать успела спрятать его в подвале. Когда он выбрался отца как раз казнили во дворе, а изнасилованную мать к тому моменту задушили. Рафа вырубил один из пришедших — должен был его отцу. Не успел предупредить Александра Мадукяна, но спас его сына. Из детдома Раф быстро загремел в колонию для малолеток. В пару ходок обзавёлся нужными знаниями и связями. А потом и Грузин с той темой с оружием в Афгане. И теперь Раф тот кто есть. Нам было по тринадцать, когда мы познакомились, и у него уже тогда были понты с тем чтобы выспаться. Но то место, где мы оказались и не располагало особо к спокойствию. — косой взгляд на дрожащую меня и мне кажется в ледяных синих глаза мелькает тёплое выражение. — Это было жёсткое дерьмо, особенно для детей. Но Раф уже был таким. Я знаю чего он боится больше всего, почему не может спать и от чего отпускает тебя, глупая курочка. — он резко подался ко мне почти вплотную, я вздрогнула и слезы стоящие в глазах покатились по щекам.
Я завороженная блеском ярких глаз и жутких переворачивающих внутренности слов, замерла как кролик перед удавом. Раз за разом видя перед собой маленького Рафила, малыша, подростка и взрослого мужчину с одинаковой беспощадной решимостью в жгуче чёрных глазах.
— Он потерял всех кого любил. Видел своими глазами как быстро, тот кого короновали пал. И утянув за собой жену и ребёнка. И он больше всего боится повторения. — мне казалось Змей шептал эти слова мне в лицо, сквозь грохот в ушах до меня доносились отрывки. — Отпускает тебя, чтобы не увидеть, как ты умрёшь.
Сердце предательски сжалось и кажется перестало стучать. Кровь заледенела в венах и я будто попала в невесомость.
Ян отодвинулся, но я продолжала смотреть на него жадно ожидая продолжения.
— Так что, я вернул долг, курочка? — его насмешливый тон разбивает лёд и я снова могу мыслить.
Делаю выдох и прикрываю глаза. На вдохе открываю, но вижу только высокую фигуру покидающую мой бывший кабинет.
И что мне делать с этой информацией?
Ох, Раф, на кой все так запутано?
Отговорившись делами поспешила выскочить из кабинета, пока Игорек не удержал меня новым вопросом. Все внутри дрожало от волнения.
Мне было жаль Рафаила до слез, но себя тоже жалко. То что случилось с Рафаилом когда он был маленький это ужасно, и вероятно дальнейшая жизнь тоже была не сахар. Все эти события сделали Рафаила таким какой он есть. И конечно эти же события повлияли на то как он поступил со мной.
Но есть ли мне разница?
Я и до этого не считала Рафа мажором из правильной семьи.
И есть ли разница кто сделал больно — тот кого понимаешь или нет?
Наверное есть.
Сейчас я не хотела бежать сломя голову от Рафа. Сейчас я хотела поговорить. Хотела услышать от него, что дорога ему. Хотела, чтобы он поделился своими страхами и я помогла бы ему забыть о них. Помогла бы быть счастливым.
Но в то же время, я не хотела бороться за того, кто так легко меня оттолкнул. Я не чувствовала в себе сил на то чтобы преодолеть его сопротивление. Я злилась на него.
Обида и жалость, любовь и ярость, понимание и злоба, смешивались во мне разрывая на части.