Но вместо моего этажа мы вышли где-то на другом. Мягкие ковры, приглушенный свет, запах кофе и выпечки. Я схватилась за него, чтобы не свихнуться от всего, что мне пришлось испытать.
— Я позвонила Эмме Эдуардовне, она сейчас придет…
Я обнаружила себя в небольшой уютной комнате, похожей на ту, в которой отдыхают обычно врачи. У нас в клинике была похожая. Барная стойка вдоль стены, кухонный уголок, а еще плазма напротив дивана с креслами.
— Садись, — подвела меня Ива к дивану. — Кофе будешь?
— Я не знаю, — выдавила, пялясь на нее.
— Ян, — Ива присела передо мной и заглянула в лицо. — Ян, Игорь не в себе сейчас. Я понимаю, что тебе пришлось столкнуться со всем этим не самым лучшим образом, но такие, как Игорь — часть нашего мира. Они обычные. Со своими особенностями, конечно, но и люди тоже не без них. Сотни женщин живут счастливо с такими, как Игорь. Стас наговорил тебе всего, чтобы напугать, но у всякой медали есть оборотная сторона. Эти мужчины не предают никогда, Ян. Они выносливые, сильные, принципиальные, преданные… Они любят так, как никто. Для них нет ничего важнее семьи. И это стоит тех сложностей, с которыми можно столкнуться. Слышишь?
— Да, — кивнула я судорожно.
Снова начинало колотить.
— А Игорь… он просто лучший, — горячо продолжала Ива. — Он мой друг. Я его с детства знаю. Он никогда не причинит тебе вреда. Он скорее себе навредит, как делает это сейчас. Но ему нельзя этого позволить. И Стасу тоже нельзя позволить, чтобы он добился своего. Все, что он тебе сказал, совсем не так страшно и жутко. Метка — это природная функция, она помогает женщине, запускает внутренние механизмы адаптации, включает выработку особых гормонов для лучшего самочувствия. Волчата — это тоже часть их жизни. Они такие же дети, как и человеческие…
— Ива, — вскинула я руки к лицу, чувствуя, что не выдерживаю больше. — Не надо пока больше, ладно? Прости. Я… я не могу так сразу.
Она напряженно вздохнула:
— Это ты прости. Сейчас врач придет.
Она поднялась и направилась куда-то мне за спину, а я так и осталась пялиться перед собой.
Глава 15
— Князев!
Я открыл глаза и прерывисто вздохнул. Тусклые лампы в хирургической раздевалке не слепили, но я все равно сощурился. Тело затекло и жутко болело от дубовой лавки, на которую я рухнул вчера после пяти операций и так и не нашел в себе силы встать. Я прикрыл глаза и едва не отрубился снова, но меня вдруг окатило ледяной водой. Я подскочил, отплевываясь и матерясь, и с трудом сфокусировал мутный взгляд на Иве с ведром.
— Что ты делаешь? — прорычал хмуро, вытирая лицо ладонями.
— Неправильный вопрос, Игорь. — Ведьма громыхнула ведром, с чувством запуская его обратно в уборную. — Вопрос в том, что делаешь ты!
Воистину, ведьма с ведром с утра — не к добру.
— Я сплю, Ива. Устал, — раздраженно обозначил очевидное.
— Я не для того тебя пустила в операционную, чтобы ты тут жил! — вскричала ведьма. — Я думала, тебе нужно время, чтобы все пережить, взять себя в лапы! А что делаешь ты?..
Я хмуро глянул на нее и потянул с себя мокрую униформу, направляясь в душевую.
— …Игорь, ты хоть видел Яну за эти две недели?
Видел. И это меня доломало.
Когда Стас вывалил на Яну все, чем только мог напугать, у меня что-то хрустнуло внутри. Что-то, что я считал надежным стержнем. Только Яна, в отличие от меня, училась жить в новой жизни. Моя же жизнь превратилась в чистый ад. Я рычал на Иву каждый раз, стоило ей заикнуться о Яне, и она перестала пытаться. К счастью. Потому что я почувствовал себя тем самым зверем, которым старался никогда не быть. Я метался во сне в одних и тех же кошмарах все те дни, что мы были разделены с Яной этажами, жаждал крови брата, сходил с ума от ярости и тоски.
Когда у хирургического отделения к моему здоровью не осталось вопросов, я попросил перевести меня в психиатрическое. Светлая унылая комната, мерно капающая капельница, психотерапия, медикаменты…
Я чувствовал себя на дне, отброшенным с пройденного пути к самому началу.
То, что мое детство и работа в хирургическом с жертвами оборотней оставили незаживающие травмы в душе, я знал всегда. Для обычного хирурга это бы все не имело столько значения. Но не для оборотня. Все эти разодранные пациентки перед глазами оставляли борозды в памяти, и каждая точила железобетонную стену самоконтроля.
А Стас… Он просто чувствует, куда бить. Брат точно знал, как устроить мне нечто гораздо худшее, чем просто смерть.
В психиатрии я провалялся две недели.
О том, чтобы увидеть Яну, не было и речи.
Когда меня выпустили, единственным желанием было остаться в себе любой ценой. Для начала. Мне нужно было вернуться к прежней жизни, иначе что от меня останется? И я не придумал ничего лучше, чем уйти с головой в работу. Но на контракты не вернулся. Может, когда-нибудь… А пока напросился к Иве в отделение, и она не смогла мне отказать, потому что понимала — это все, что у меня осталось от меня прежнего.
