Привычки с годами становятся оковами. И тяжело с ними, и сбросить невозможно.
Любовь не умеет видоизменяться. Она или есть, или ее нет. И все эти дружбы, привязанности, привычки после нее ничто иное, как игра в порядочность.
– Как здорово, что закончилось время моей абонементной проституции.
– Есть такая?
– А как назвать то, когда любишь одного, а спишь на законных основаниях постоянно с другим? Как будто он купил абонемент в бассейн на определенное время три раза в неделю.
– Интересно, что тогда ощущает мужчина?
– Да не способны такие что-либо ощущать, когда дорвались до заветного.
– Я не про того мужчину. Я про второго. Как ему, должно быть, больно осознавать, что его любимую кто-то имеет, кроме него. Ведь мужчины собственники.
– Не переживай. Он свою боль удачно лечит другой. Пусть не так опьяняет, зато всем назло получается здорово.
Когда объятие ломает ребра, это не столько страсть, сколько животное желание обладать предметом этой страсти.
Архитектура Гауди, как льющийся с ладоней ребенка мокрый песок. Там, где море, пляж, замки. Испания.
– Мне так хочется тебя узнать поближе.
– Прижмись.
– Я не о том. Расскажи о себе. О своей семье.
– Не надо заглядывать за угол песочного замка. Наверняка там мираж.
Улыбка растягивает не столько губы, сколько испуганную душу.
– Не сдохнут ли цветы, пока я в отпуске?
– Так подружка поливает.
– Но они же чувствуют, что это не я. Накормить можно и без любви. А как выжить без ласки?
Важно, чтобы тебя кто-то ждал. С нетерпением и надеждой.
– Это я.
– Не ждала уже звонка. Подожди, сейчас приду в себя… (пауза).
– Ты издалека идешь?
– Ты говоришь, что хочешь меня всего, с потрохами, но это только разговоры.
– Что докажет?
– Какие-то шаги, чтобы я чувствовал, что нужен тебе.
– Ревность?
– Хотя бы. Ну какие-то признаки борьбы за мой уход из семьи.
– Прости, милый. Не знала, что это тебе важно.
– Еще как.
– Тогда знай, что я не борюсь за тебя не потому, что не хочу бороться. А потому, что боюсь проиграть.
– Все, о чем я мечтала в супружеских отношениях, ты дал другой женщине.
– Ты просто проецировала мое поведение на свою семью.
– Вот именно – словно пыталась одевать мужа так, как одевался ты.
– Кто-то из великих (Маркес?) сказал: самое печальное – это быть с человеком и знать, что он никогда не будет твоим.
– Согласна. Но чувствовать пульсацию его души на расстоянии – это участь пострашнее. Знать, что он с другой, и оправдывать – врагу не пожелаю.
– Так паршиво, что в день рождения да на лазурном берегу с утра пасмурно и зарядил дождь.
– А может, это мои грусть и слезы по невозможности быть рядом?
– Не считай количество возможностей. Почувствуй другое их качество.
– А как же мое мужское эго?
– Ветер перемен ему полезен.
– Да мне и так не душно.
– Ты сегодня ходишь по лезвию Окамы. А наше будущее не сможет опереться на старые догмы.
– Но я же не фантаст.
– А почему нет? Плюнь на правила, придумай новую ситуацию, найди неожиданный выход.
– Он может оказаться неправильным.
– Может. Но это будет твой выход. Твое решение. Для кого-то оно точно не будет правильным. Но только не для нас.
– Не фантазируй.
– Только фантаст создает сущности сверх меры. Но и выигрывает он чаще.
– Тебя не было уже три дня.
– Это так мало.
– Это пока не много. Но твой запах уже выветривается. С губ, с кожи, изнутри. Приходи скорее, надуши меня любовью.
– Мы уже так долго пишем наш любовный роман…
– 36 томов, и ты все еще моя героиня.
– В том-то и дело, что в данном случае нарратор это ты.
– Спасибо, что признаешь за мной авторство.
– В этом наше различие.
– Тебе обидно?
– Немного. Ведь не я, а только ты знаешь, чем все это закончится.
Когда прежде нежная жена вдруг отказывает мужу в сексе, не спеши обвинять ее в измене. Все более прозаично – она просто перестала его любить.
– Почему ты купил второй билет на верхнюю полку? Так бы сейчас сидели друг против друга, общались…
– Вот потому и купил, чтобы не мешать тебе общаться.
– Придется отложить свидание. А то только начнешь прелюдию и вдруг чихнешь. С насморком все насмарку.
– У тебя есть кто-то?
– Ты.
– А еще?
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты все время смотришь на часы.
– Ловлю «ангельские послания» в сочетании цифр на циферблате.
– Помогает?
– Пока только с ритма сбивает.
Когда человеку хорошо, он не верит ни гороскопам, ни гаданиям. Сомневающийся начинает считывать послания на кофейной гуще и загадывает на номера проезжающих машин. А горемыка ставит свечку и просит Бога о помощи.
– Как-то непривычно, что ты спишь не рядом, а надо мной.
– Создаю иллюзию позиции сверху.
– Так спускайся, в купе же никого нет пока.
– А как тогда быть с приятными воспоминаниями?
Я маникюром занимаюсь чаще, чем любовью.
– Почему ты ушла от этого красавца к старику?
