Ну что же, умер Камалил Башир, а о любви продолжают петь, как и пели.
Ребенок еще в колыбели, а песни о любви уже звучат над ним.
Еще раз я должен вспомнить нашу бесхитростную народную игру. Она называется у нас "бакиде рахьин".
Это состязание в лиричности, соревнование в остроумии, в умении найти нужное и скорое слово — вот что такое эта игра. В каждом ауле Дагестана знают ее. В зимние долгие вечера собираются в чьей-нибудь сакле аульские юноши и девушки. Не пьют водку, не режутся в карты, не лузгают семечек, не охальничают, но играют в поэзию. Это ли не прекрасно!
Появляется палочка. Она оказывается в руках у девушки. Девушка дотрагивается палочкой до юноши и поет:
Юноша выбирает девушку, и та садится на табуретку. Между ними начинается песенный разговор.
Все хлопают в ладоши и поют: "Ай, дай, далалай!"
Все хлопают в ладоши и поют: "Ай, дай, далалай!" Девушка встает с табурета, выбирает палочкой юношу, который сядет вместо нее. Новая пара затевает новый песенный разговор:
Девушка:
Юноша:
"Ай, дай, далалай!" Выходит новая пара.
Девушка:
Юноша:
"Ай, дай, далалай!" Выходит новая пара.
Юноша:
Девушка:
"Ай, дай, далалай!" Все хлопают в ладоши, смеются. Так проходят длинные зимние вечера.
Дагестанские песни о любви! Пока этот юноша просил, чтобы девушка вышла за него замуж, другие ее бесцеремонно украли.
Пока к этой девушке вежливо стучали в дверь, другие залезли к ней в окно.
Проходят века, а песни живут себе и живут. Их создают певцы, но и они создают певцов.
Может ли быть свадьба без песни, может ли пройти день без песни, может ли прожить человек без песни?
У нас говорят: кто не знает песен, тому жить надо не в доме, а в хлеву.
Говорят еще, что великан, не знающий любви, не достанет и до пояса влюбленному человеку.
Рассказывают про Махмуда. Во время первой мировой войны он был на карпатском фронте вместе с Дагестанским конным полком. Там он написал свою знаменитую песню "Мариам", и боевые друзья Махмуда стали ее петь на привалах. А история этой песни такова.
В одном жестоком бою русские войска захватили село, выбив оттуда австрийцев. Преследуя бегущего неприятеля, Махмуд оказался около церкви. Из церковных дверей выскочил перепуганный австриец, но увидев свирепого горца на коне, юркнул обратно в церковь.
У Махмуда за несколько дней до этого погиб брат, и он жаждал мести. Недолго думая, соскочил он с коня и, обнажив свой кинжал, бросился вслед за австрийцем, думая, что сейчас изрежет его на куски. Но, вбежав в церковь, Махмуд остолбенел.
Прямо перед собой он увидел австрийца, стоящего на коленях и молящегося перед иконой божьей матери Марии.
В Дагестане и без того не поднимают руки на человека, стоящего на коленях, а тем более на молящегося. Но, кроме того, Махмуд был потрясен красотой женщины, которой австриец молился.
Махмуд вдруг увидел, что перед ним его возлюбленная Муи, ее глаза, ее печаль в глазах, ее черты, ее одежда. Кинжал выпал у него из рук. Неизвестно, что потом рассказывал об этой истории австриец, но только свирепый горец тоже упал рядом с ним на колени и стал молиться по-христиански, неумело ударяя себе пальцами в лоб, в плечи и в грудь. Махмуд не видел, когда австриец исчез. Придя в себя, он написал свои знаменитые стихи "Мариам", то есть стихи о Марии. Для него Муи и Мария слились в один образ. Он писал о Марии, а думал о Муи, писал о Муи, а думал о Марии.
