Слышится шум, где-то в коридорах, и топот, и смех, и визг — эхом разносится. Мы переглянулись.
Иду, бегу с Зифом, у нас потасовка, смеёмся, снежный ком ему на черепуху бац, он выворачивается и снег падает, поднимаю, что осталось и в него снова бросаю. У него два своих, он забегает в перёд, разворачивается и в меня бац, одним попадает, от второго уворачиваюсь, поднимаю, бросаю… Я румяная, в зимней вязаной шапке, свитере, джинсах и ботинках. Дома конец мая, а я здесь в снежки с Зифом дурачусь. Счастья полные глаза.
На повороте сталкиваемся, почти лоб в лоб.
— Ой, вы… А мы… Там такое… даже не представляете себе. Руки замёрзли, а я без варежек, они мокрые там остались. И снежки сквозь Зифа пролетают смешно так. Скажи Зиф. Зиф? А где Зиф? — верчу по сторонам головой, а его нет рядом.
— Офигеть, ты где снег нашла? Шапку сними, чудо, — младший удивляется.
— Зиф? Я чай хочу, замёрзла, сессия летняя вот-вот, а я тут у вас… а там ЗИМА такая вся… клёваяааа…
— Её переодеть надо, свитер мокрый от снега и в ботинках уже не снег, а лужи, — слышу строгий голос старшего.
И вот он резко подхватывает меня на руки и несёт.
— Почему ты? Я её на руках тоже хочу нести.
Счастливая, как дурочка через плечо бросаю младшему:
— А ты мне чай принеси, горячий. Хорошо?
— И печеньки захвати, — с усмешкой добавляет ему мой носильщик.
Приносит меня в свою комнату и раздевает сам. Ботинки, носки, свитер…
— Да ты вся мокрая, — возмущённо выдаёт.
— Знаю, у меня другой одежды нет. — улыбаюсь и в моей голове до сих пор «эйфория».
— Найдём.
В комнату вносят чай.
— Ты что Стрекоза с мелким сделала, он пока чай нёс чуть его не заморозил. До сих пор челюсти стучат.
— Побудьте с ней пока я за одеждой.
После наших с Зифом игрищ, меня от горячего чая с булочками разморило, чуть сижу и носом клюю. Одетая в футболку, тёплые носки и укутанная в одеяло лежу в его постели, рядом он, крепко обнимает и целует в лоб. Засыпаю как младенец с мыслью «только бы не заболеть».
Лежит рядом, вздыхает, тёплая, уже согрелась. Смотрю на неё, хорошо что она спит, а в голове вертится «не смотри на меня». Как на неё не смотреть. Вчера вся в снегу, как ком на наши головы свалилась, румяная, глаза горят, весёлая, СТОП глаза… они не были чёрными, а какими, даже не заметил, не заглянул…
Зиф меня за плечо тронул. Оборачиваюсь, «что?», на спину показывает и пальцем в неё тычет. Пожимаю плечом. Проводит по моей спине и опять тычет в неё.
Запускаю руку под одеяло, пробираюсь под футболку, провожу рукой по её спине. Тёплая, очень тёплая, сам бы туда нырнул и что-то под пальцами чувствую. Поглаживаю, похоже на бугорки в районе лопаток. Любопытство разгорается, так и хочется заглянуть туда при свете. Поворачиваю голову, смотрю на Зифа. Он руками машет как птица и на неё показывает. На свои бугорки показывает и в себя тычет. Киваю. Если это то о чем я думаю, то до утра точно не уйду.
Просыпается, потягивается, сонная, растрёпанная. Я без рубашки, лежу на боку, руку согнул в локте и ею подпер голову. Улыбаюсь. Увидела меня и натягивает одеяло на голову.
— Я все вижу, вылазь. Или я к тебе под одеяло залезу.
Выглядывает: — Не надо ко мне.
— Вылазь, хочу спину твою осмотреть.
— Я не поранилась, смотреть там нечего.
— Зиф говорит что есть. Да мелкий? Вылазь гусеница.
Вылазит, смело садится ко мне спиной. Приподнимаю футболку и вижу «не маленькие бугорки», провожу рукой.
— Щекотно и чешется.
— Ещё бы… Ты в курсе, у тебя крылья прорезались.
— Что? Зиф! — поворачивает голову, — Ты попросил у них крылья?
Довольный кивает. На свои рожки показывает и кивает.
— А они быстро вырастут? А какого они цвета? Зиф, это мне на День рождение? На всегда, на всегда?
Продолжает лепетать без остановки:
— А ещё у меня есть свой коридор, в нем зима есть, можно поменять на лето или весну, можно море увидеть или скалы, представляешь? Свой коридор! И духи прозрачные летают… а ещё…
Целую её спину, прикасаюсь руками к крыльям прорезавшимся словно молочные зубы и не слушаю, что она там ещё себе под нос бормочет. Зифа уже давно и след простыл.
Разворачиваю её, укладываю на спину и нависаю над ней. Смотрит, а глаза синие-синие, у неё синие глаза, а я не заметил вчера.
Прижимаюсь плотнее, сгибаю её ногу в колене, руку завожу под неё вжимая в себя её бёдра.
Чувствую её через свою одежду, я уже напряжён «там» и она это чувствует, стесняется, начинает краснеть… как же сильно я её хочу.
Наклоняюсь медленно, чтобы поцеловать… а она шепчет мне в губы:
— Я не твоя, я своя, ты меня не хотел себе забрать, я…
— Моя… теперь уже моя, я за тебя выбор сделал… — наклоняюсь чтобы…
Иду по её коридору, в нем только одна дверь в самом конце. Открыть не могу, замка нет, ручки нет, я толкаю рукой, плечом пробую, не поддаётся. «Блядь. Что за херня?». Злясь, ударяю кулаком по двери и ухожу. Через мгновение слышу как открывается эта злосчастная дверь, оборачиваюсь — от туда выходит Зиф.
— Как ты вошёл?
Пожимает плечами.
— А я? Мне можно? — опять мелкий пожимает плечами, — Потом? Когда? — вздыхаю и отправляюсь к брату.
Зиф мне на стене пальцем пишет «весна там».
