— Хочешь уйти, Энн?.. Прямо сейчас? Продолжая при этом сжимать мне член кончающей пиздёнкой?
Гомнюк! Чёртов конченный гомнюк!
Конечно, хочу! Сбежать! Со всех ног и сломя голову! Не оборачиваясь! И, желательно, именно сейчас! Хотя едва ли сумею подняться в эти минуты дольше, чем на несколько секунд.
— В-вы… вы мне… обещали…
— Я обещал тебе совсем другое, mon papillon…
Ну, сколько можно, господи! Зачем он это делает? Зачем прижимается, трётся об меня и во мне, затягивает в свои грёбаные тиски жадных рук, будто и впрямь хочет поглотить в себя, не забывая клеймить моё сознание своими демоническими заклятиями и треклятым голосом.
— Что ты не захочешь от меня уходить…
— И поэтому… вы меня сейчас не отпускаете? Чтобы я… на самом деле этого захотела?
Горячий порывистый смешок опалил мне шею вместе с губами Маннерса. А потом и языком, когда Дьявол прошёлся им, словно влажной змейкой, по моей надрывно пульсирующей жилке. Из-за чего я невольно сжала мышцы влагалища и стянула в зудящие кулачки край покрывала, кое-как сдержавшись, чтобы не всхлипнуть.
— Я не отпускаю тебя, потому что всё ещё хочу тебя трахать. Я ещё не пресытился… Слишком мало прошло для этого времени. И мне реально это понравилось… Впрочем, как и тебе. Только я, в отличие от тебя, признаюсь в этом со всей присущей мне откровенностью, а ты… Что я должен такого сделать, чтобы ты наконец-то сказала правду?
— И что… она вам даст? Вы получили то, что хотели — возможность меня трахнуть так, как ВАМ хочется. На другие условия я не подписывалась. Да и вам они совершенно не нужны. Если только вам не захочется с этим поиграться…
Какое счастье, что всё это время я была лишена возможности видеть его лицо. Может оттого и осмелела. Правда, ненадолго. Он словно понял всё буквально за мгновение ока. Стоило мне только об этом подумать, как он тут же начал разворачивать меня, убирая с моих глаз чуть вспотевшую ладонь.
Конечно, я интуитивно размежила веки, сразу болезненно сощурившись и ещё не скоро привыкнув к не такому уж и яркому в спальне освещению. Зато какими сочными красками и контрастностью заиграл окружающий меня мир и насколько чётким и необычайно объёмным стало лицо Маннерса, будто проступившее передо мной из совершенно иного измерения. Не говоря уже о перехватившем в этом момент дыхании. Словно мне было мало других испытываемых рядом с этим человеком ощущений. Теперь ещё вот это визуальное чудо, усиливающее другие к нему чувства во сто крат.
— Ты не поверишь, но говорить правду — очень легко. Не надо ломать голову, как бы соврать подостовернее и не попасть в последствии впросак. А насчёт поиграться…
Он так и не убрал руки с моей головы. Наоборот, обхватил меня ею очередным властным захватом, чтобы удерживать мой взор на клинках своего въедливого взгляда. И скользить при этом по моему лицу и губам кончиками расслабленных пальцев другой ладони.
— Если я действительно захочу что-нибудь сделать с тобою ещё, то мне не нужно будет искать для этого каких-то особых поводов и причин. Я просто это сделаю. И ты прекрасно это знаешь без меня.
— Как будто у меня и вправду есть какой-то выбор на этот счёт.
— Может и есть… Только что-то мне подсказывает — ты всё равно им не воспользуешься.
Или как раз наоборот. Сделаю всё от меня зависящее, чтобы оставаться там, где я до сих пор находилась всё это время. Продолжая удерживать между нами невидимую дистанцию, которую не способен разрушить даже он!
— Я здесь только потому, что вы меня заставили прийти к вам благодаря вашему чудовищному шантажу. Вы меня захотели… вы меня трахнули… других вариантов не будет. Вы можете и дальше меня трахать, выписывая очередные штрафные сутки изо дня в день. Но даже вы не можете не понимать того неминуемого факта, что рано или поздно это закончится. Вам всё это наскучит, и вы меня отпустите… Неважно, когда и как, но отпустите. Это ваша сущность. По-другому вы просто не умеете…
— Что ж… за попытку провернуть над моей спящей совестью не самую удачную манипуляцию — моё искреннее тебе восхищение, включая ещё парочку штрафных суток. Это чтоб ты знала на будущее, что со мной подобные номера не прокатывают. Как и о том, что все решения, касательно моих грядущих действий, принимаю только я. И, да…
Он уже не просто обхватил моё лицо всей пятернёй, заглядывая в мои глаза с головокружительной близости и считывая каждую бьющуюся там эмоцию с воскресшими страхами. А буквально прессовал своей сумасшедшей энергетикой, задевая мне губы своими и не давая ни малейшего шанса на сопротивление или же побег.
— Всё, что касается твоего намечающегося здесь пребывания на эти дни. Думаю, ты уже должна была догадаться, что ты будешь всё это время тут делать, и что тебя ждёт за любую попытку сбежать отсюда или как-то сократить свой срок.
— Вы же не можете держать меня здесь вечно! — кажется, я никак не могла поверить в тот факт, что Маннерс не шутил. И он действительно накрутил для меня ещё двое суток в довесок к предыдущим.
И мне совершенно не понравилась его ответная улыбка.
