Мне пришлось снизить голос почти до шёпота, чего нельзя было сказать о моих шагах. Эдвард продолжал настойчиво тянуть меня к внутренним витринам магазина, из-за которых на нас смотрели с наклеенными улыбками и самыми честнейшими в мире взглядами местные продавцы. Про прогуливающихся неподалёку представителей местной охраны можно и говорить. Я, кстати, очень удивилась, когда мы прошли на входе мимо первого охранника, и он нас почему-то не стал обыскивать.
— Я бы переживал об этом только в том случае, если бы действительно собирался вернуть купленное кольцо обратно. Прости, дорогая, но я это делаю, потому что хочу видеть его на твоём изумительно красивом пальчике всю свою оставшуюся жизнь.
— Ты неисправим!
— Знаю. И разве не за это ты меня любишь?
— И за это тоже… наверное.
— Неисправимая чертовка!
Конечно, Эдвард произнёс всё это заведомо смягчённым голосом, практически промурчал, подобно большому, сытому и очень довольному коту. Ткнувшись при этом носом мне в висок и прижавшись губами к щеке рядом с ушком.
— Вот доберусь я до тебя сегодня вечером.
— Надеюсь, это не словесная угроза. А так, да. Уже жду не дождусь.
— Дайте угадаю! Безмерно счастливы, безумно влюблены и… ищите что-то особенное? Тогда заверяю вас на все двести. Вы пришли по адресу!
Не успели мы дойти до витрины, из-за бронированного стекла которого на нас смотрело несколько идеально выложенных рядов из помолвочных и обручальных колец, как перед нами (вернее, по ту сторону витрины) выскочил невысокий, не в меру энергичный лысый мужчина почти преклонного возраста. Зато в безупречном клетчатом костюме и с повязанным под воротником белоснежной сорочки шейным платком вместо галстука. А уж какие изысканные манеры и правильно поставленная дикция, почти идеальная, если бы не слегка проскальзывающая картавость.
— Мы тоже в этом уверены на все триста!
Пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться от соблазна и не пихнуть Эдварда у всех на глазах в бок или живот. Теперь точно не отвертишься.
— У нас самые-самые зарекомендовавшие себя ювелирные марки с весьма приятными ценами. В качестве предлагаемого нами товара сомневаться не приходится.
— Да уж… цены у вас действительно… несказанно “приятные”. — у меня невольно расширились глаза, когда я заглянула в идеально подсвеченную витрину и зацепилась взглядом за первый попавшийся ценник. — Приятно так… кусаются.
Лысый мужчина “искренне” и негромко рассмеялся, так сказать, по достоинству оценив мою “шутку”.
— Для новых покупателей у нас действует гибкая система скидок. Особенно, если вы будете что-то брать в рассрочку.
— Боюсь, брать тут что-то не в рассрочку явно нереально.
— Не торопитесь! Смотрите, выбирайте, примеряйте. Ведь данное произведение искусства (а по-другому его никак не назовёшь) останется с вами до конца ваших дней. Как и станет впоследствии символом самого прекрасного в вашей жизни события. Это не просто залог любви и испытываемых к друг другу чувств, но и бесценное напоминание о том дне, когда вы осознали по-настоящему всю красоту и важность вашей неразрывной связи. Думайте об этом, когда будете выбирать кольцо. Уверен, оно само с вами заговорит и притянет к себе ваше внимание.
Невероятно! Я реально заслушалась Пола (как было написано на нагрудном бейджике продавца), практически уже подпав под его сладкие и буквально зачаровывающие речи. С таким даром можно запросто даже лёд эскимосам продавать или песок бедуинам.
Не удивительно, что под подобным гипнозом, включающим в себя завораживающий перелив драгоценных украшений в идеально украшенной витрине, я не заметила (и не услышала тем более), как за нашими спинами скользнула чья-то бесшумная тень. И как за несколько секунд до этого её владелец вошёл в магазин через входную дверь, которая должна была задеть висевшие над ней китайские колокольчики. Возможно, они и звякнули, да только ни я, ни кто-то стоявший рядом с нами этого не заметил и не услышал.
— Лилиан! Подмени меня здесь, дорогая.
Очнулась я из лёгкого полузабытья, когда Пол вдруг резко изменился в своём чрезмерно манерном поведении, щёлкнув пару раз пальцами в воздухе и, видимо, подзывая данным жестом к себе стоявшую чуть поодаль от нас более молодую продавщицу.
— Господин Маннерс! Какая приятная неожиданность! Весьма и ВЕСЬМА рады вашему возращению в наши скромные пенаты! — зато как консультант быстро и почти незаметно переключился на нового посетителя, ринувшись в сторону второго едва не с распростёртыми объятиями.
Естественно, я не смогла удержаться от вполне здорового любопытства и не посмотреть в сторону соседней витрины, к которой неспешно, с явной ленцой в каждом последующем шаге подошёл…
