такой силой и старанием прикусывая губы в кровь. Я чувствовала эту боль, которая обжигала
в области сердце. Не верила, что такое бывает, но он полностью опроверг мои догадки одним
свои появлением в моей жизни. Я так сильно хотела избавиться от этого, устраивая
постоянные истерики самой себе, потому что прекрасно осознавала, что так не может
продолжаться.
Это чувство, оно усиливается, я знаю это. Мне мало его, мало во всех смыслах. Все что у
меня есть к нему — это бесконечная зависимость, которая все больше и больше доказывает
мне, что может быть сильнее. Нет, я просто не понимаю, почему именно я? Сколько таких
идиоток, что так просто повелись на весь этот фарс? Кто еще кроме меня так сильно и
безвозвратно покорился ему, так блаженно, буквально, наслаждаясь этим жалким состоянием?
Мне действительно это нравилось, будто это как-то отличало меня от других людей, делая
лучше всех остальных. Я правда ощущала некое превосходство над ними. Они и понятия не
имели, как душевная боль может удовлетворять. Я понимаю, что это не слова нормального
человека, понимала, что если не закончу все это, то в ближайшее время закончу в психушке,
где мне уж точно придется не сладко.
Руки сильнее сжимали подоконник, а я, сама того не замечая, начала отчетливо
всхлипывать. Всю грудную клетку сковало, лишая меня, хотя бы одного короткого полу-вдоха.
Эта боль — она разносилась по всему телу, по каждой венке и сосуду, все больше
распространяясь во мне. Я знала, что не смогу от него отказаться… знала, но продолжала
бороться… хотя борьбой это назвать нельзя. Я проигрывала — проигрывала в сухую, даже не
начав действовать. Поддалась, сдалась и просто наплевала на свое дальнейшее существование
с этим «грузом» …
— Найл, тебе же двадцать один, верно? — спросила я парня, стоящего ко мне спиной и что-
то усердно готовившего.
— Уже двадцать два. — странно посмотрев на меня ответил он и развернулся, устремляя свои
глаза на меня.
— У тебя был день рождение, и ты ничего мне не сказал? — я опешила. Почему он ничего не
сказал, решив скрыть это от меня? Это действительно обидело меня, я даже немного
обиделась на него.
— Я уверен, эта информация тебе абсолютно ни к чему. — отвечает он, складывая руки на
груди. Только я хочу ему возразить, как он в момент меня перебивает, заставляя
нахмуриться и взглянуть на него исподлобья:
— А к чему тебе собственно этот вопрос? — явно заинтересованный парень, чуть склонил
голову на бок, продолжая прожигать во мне дыру, чем несказанно смущал. Да, я спала с ним,
и он видел меня голой, и я его видела… но этот его, до ужаса пронзительный взгляд
навсегда останется для меня чем-то личным, чем-то, что будет бесконечно будоражить мою
душу.
— Да, я тут подумала… ты же не можешь учиться в школе… как тебя допустили? — с паузами
проговариваю, метнув взгляд на него, и тут же возвращая его на стол. До меня доносится
смешок Найла, и я мысленно даю себе оплеуху.
«Молодец, он смеется над тобой».
— А я уж думал до тебя никогда не дойдет… — вздыхая говорит он, а я не выдерживаю и
поднимаю на него свои растерянные глаза, моментально приковывая взгляд на его улыбку. —
Так было нужно, я должен был быть максимально близко к тебе, не упускать тебя из виду. —
говорит совершенно спокойно он и пожимает плечами, а я, недоумевая, смотрю на него.
— Но ты и без этого всегда можешь быть рядом, т-ты внушаешь мне свои мысли, п-
перемещаешься, куда тебе вздумается! — что со мной происходит? Я уже достаточно долго
знаю его, но не перестаю вести себя сдержанно и скованно в его кампании. Он будто одним
своим видом внушает мне это чертово послушание и даже чрезмерное опасение. — И как ты все
это провернул, ну, чтобы тебя приняли… — добавляю я. Слышу, как он усмехается от моей
болтовни и качает головой, прикрыв глаза. Черт!
— Скажем так, у меня есть некая «демоническая» супер-способность — внушать людям, то, что
мне хочется. — он говорил со мной, как с маленькой, при этом ребячески жестикулируя. Я
еще сильнее понурила голову и нахмурилась, складывая руки на груди.
«Это я уже поняла» … — подумала я про себя насчет его слов.
«Внушение у тебя выходит, явно, лучше, чем схождение с людьми».
— Н-но, сейчас ты не ходишь в школу! — резко подняв голову, я выжидающе посмотрела на
него, на что он закатил глаза. Придурок, а мне запрещает!
— Мне больше не нужно все это, ты и без этого никуда не денешься от меня. — спокойно
отвечает парень, разворачиваясь к столешнице, продолжая, то что не закончил раннее. Я в
шоке раскрыла глаза, готовая возразить ему и даже привстала, чтобы налететь на него с
криками, но тут же поместилась обратно на стул, закрыв рот, так и не успевая что-либо
сказать. Он прав… да даже, если бы я хотела, у меня все равно бы ничего не вышло. До меня
доносится его довольная ухмылка, и я понимаю, чем она вызвана.
Я проходила мимо множества кабинетов, блуждая по пустому коридору. Меня снова
выгнали с урока. На этот раз последний.
«Без родителей, даже не смей заходить в мой кабинет!» — а именно так констатировал миссис
Кейт. Что ж, в последние время мой язык действительно неплохо подвешен. Я ухмыльнулась
