Уже жалею, что не представила Макса самим собой. Ему совершенно не идет роль Кости. Если бы сейчас он делал все от своего имени, если бы раскрылся во всей красе со своим наивным очарованием… Мы бы не поссорились. А мама бы была в восторге. Зря я это все затеяла. Еще и Косте на эмоциях позвонила, когда подумала, что Максим опять ушел к друзьям из своей же квартиры. Так меня это взбесило! Будто я какой-то захватчик, который вечно ему жизнь осложняет…
Чтобы прекратить допрос в свой адрес, начинаю расспрашивать, как дела в родном городе. Спрашиваю про всех, кого могу вспомнить.
Кажется, начинаю идти по второму кругу в тот момент, когда хлопает входная дверь.
Быстро вскакиваю, чтобы встретить Максима и разведать обстановку, как он уже сам проходит в зал и несет…баян!
Даже довольно похожий на тот, что был у меня.
Как такое возможно?
Вижу в глазах Петрова триумф. Ему, похоже, доставляет огромное удовольствие решать мои проблемы. Иначе я не могу сформулировать то, как вижу это.
- Ай, да зятек! Все принес! - восторгается мама. Они с тетушками уже прилично кривенькие от самогоночки. - Данечка, сыграй нашу любимую!
Демонстративно громко вздыхаю, ставлю себе стул подальше и пробегаюсь по клавишам.
Инструмент хорошо настроен. Интересно, где Макс его нашел?
Петров садится на диван напротив меня, накладывает себе чебуреков, драников и сметаны и, видимо, готовится слушать.
Растягиваю мехи.
Любимая песня моих родителей - “Белоруссия” Песняров. С удовольствием ее играю и пою, всегда испытывая бурю эмоций от слов и мелодии.
- Белый аист летит, - запеваю после проигрыша и вижу, как Максим замирает с чебуреком в руке, так и не откусив. Мама и тетушки присоединяются во время припева.
Застольные песни в нашей семье - любимое занятие. Но, кажется, Петров не привык к этому, потому что сидит как истукан, замерев и плотно сжав челюсти. Смотрит куда-то в пол не моргая.
Ну, скорее всего, по уровню достатка, он привык к ресторанам. А там баяны не предусмотрены. Не “на богатом”.
Когда песня заканчивается, Максим встает и с натянутой улыбкой отпрашивается на перекур, а я продолжаю развлекать своих гостей.
Сыграв еще одну песню, иду за Петровым. Мне кажется, он уже на грани терпения всего этого представления.
- Макс, - шепчу, протискиваясь к нему на балкон. Петров курит в окно и даже не смотри на меня. - Ну, Макс. Потерпи нас, пожалуйста. Не психуй только, ладно? Они еще часок потусят и спать соберутся.
Макс кивает, но не оборачивается.
- Макс, извини, они у меня простые, не под стать твоим, наверное, - глажу его по плечу.
Петров выпрямляется и поворачивается ко мне. В вечернем сумраке вижу, что его глаза блестят, будто от слез.
- Я сирота, Дань, - глухо выдает он, потирая переносицу. - Я бы полжизни отдал, чтобы моя родня вот так же ко мне приезжала в гости. Вы мне не мешаете… Я просто не знаю, как… - Макс шумно выдыхает в потолок и с силой втягивает воздух снова, - как себя вести, чтобы, наоборот, вам не мешать.
Смотрю на него и чувствую, как внутри все сжимается от боли, сквозящей в его интонации.
- Ты нам не мешаешь, Максим! - тяну руки к мощной шее. Макс наклоняется, разрешая себя обнять. Прижимаю его к себе так сильно, как могу, а он утыкается мне в шею и шмыгает носом.
Стоим так, обнявшись, какое-то время. Я глажу Петрова по спине, пытаясь поддержать его. Он сжимает меня в объятиях и молчит.
- Прям совсем-совсем сирота? - шепчу ему на ухо. Кивает, жмурясь.
Ужас какой! Это же так тяжело - быть абсолютно одиноким. Мне даже щемит в груди от этой мысли. А сколько раз я Макса ткнула носом в то, что он чей-то богатенький сынок… И про сказки, и про маму говорили… Господи, это ужасно!
- Макс, мне так стыдно перед тобой. - признаюсь ему шепотом. - Прости меня, пожалуйста. Хочешь, пообещаю, что завтра же исчезну из твоей жизни навсегда-навсегда?
- Я посудомойку заказал, - игнорируя мое самобичевание, отзывается Макс глухо. - И робот-пылесос.
- Ради меня? - чуть отстраняюсь и смотрю на него внимательно.
Максим серьезно кивает.
- Не исчезай никогда-никогда, пожалуйста, - Петров строит мне глазки и делает брови домиком. - Я тебя люблю, кажется.
Чуть не рухнув в начале фразы от чувств, я быстро прихожу в себя на окончании.
- Когда кажется, креститься надо! - отстраняюсь обиженно, но Макс тут же подхватывает меня под бедра и сжимает в объятиях до хруста ребер.
- Я не любил никого, мне сравнить не с чем, - оправдывается, заглядывая в глаза, придерживает за шею, чтобы я смотрела на него. - Когда детей не хотят, а от конкретной женщины хотят… это любовь?
- Наверное, - шепчу растерянно. Ловлю себя на мысли, что у нас с Максом получатся очень красивые дети.
- Тогда выходи за меня замуж. - припечатывает Макс и я перестаю соображать вообще, теряя связь с реальностью.
- Ты пьяный? Мамина самогонка забористая. - шепчу, жмурясь. Меня бьет мелкая дрожь. Сердце трепыхается так, что, кажется, вот-вот оторвется. Я пытаюсь увидеть хотя бы намек на опьянение или веселье в глазах напротив, но Петров сверлит меня трезвым, серьезным взглядом и, видимо, ждет ответа.
