И я даже не знаю, зачем попросила проводить меня на улицу. Я же прекрасно понимаю, что он что-нибудь придумает и я буду нестись из сугроба, сверкая голой пятой точкой ему на радость.
Кошусь на сарай и ежусь.
Нет, уж лучше на улицу. Там просто темно. А тут темно и крысы. Разворачиваюсь и вздрагиваю.
– Да е-мое! – подпрыгиваю.
Мирон молча стоит в дверях кухни и смотрит на меня.
– Ты задолбал пугать! – сжимаю лопату со злостью. – Что ты вечно подкрадываешься?!
– Вообще-то, – усмехается он, – я только подошёл. Это ты, психованная, дергаешься по любому поводу. Пошли.
– Не надо меня провожать, – сверлю ему взглядом спину, но все же иду следом. Просто нам пока что в одну сторону.
– Я не переживу, если тебя сожрут волки. Я же со скуки тут сдохну.
Волки? А ведь реально рядом лес, буквально в нескольких десятках метров.
– Да нет тут никаких волков, – фыркаю, стараясь придать голосу твердости. Опять он начинает меня запугивать.
– Я бы не стал сильно обнадеживаться. – Мирон открывает засов на двери и выглядывает на улицу. – Иди.
– Ага, а ты закроешь меня снаружи. – усмехаюсь.
Мир оборачивается ко мне и скрещивает руки на груди.
– Ведро принести?
Хмурюсь и, включив фонарик и сжимая лопату, обхожу его и спускаюсь с крыльца. Заворачиваю за дом.
Где-то же здесь должен быть деревенский туалет. Ну, такой, маленький домик.
– Ты куда пошла? – заглядывает сводный за угол.
– Искать туалет, – бурчу, повернувшись к нему.
– С дуба рухнула что ли? Тут везде туалет. – разводит он руками в стороны и ногой раскидывает сугроб, очищая маленькую площадку от снега. – Вот, пожалуйста.
– Издеваешься? – смотрю на него.
– Я? Это ты с ума сходишь. Провалишься ночью в дыру какую-нибудь, я тебя не буду вытаскивать.
Да, перспектива, конечно, так себе. Вздохнув, возвращаюсь обратно и смотрю на очищенное от снега место. Мирон, хмыкнув, отворачивается и, запихнув руки в карманы штанов, смотрит куда-то вдаль.
– Отойди, – прошу его.
Слышу, как он тихо цокает языком и уходит в сторону крыльца. Озираюсь по сторонам и очень-очень быстро стягиваю с себя штаны. Живот даже ноет от того, что слишком долго терпела.
Внезапно над головой вспыхивает яркий свет и тут же погасает.
– Ой, – слышу с крыльца. – Извиняюсь. Зато я нашел выключатель наружного освещения.
Притаптываю ногой снег, чтобы скрыть свои следы, потому что чувствую себя не уютно. Мне не хочется, чтобы мой сводный кошмар потом усмехался надо мной и сравнивал с собакой.
Возвращаюсь обратно почти бегом.
Неуютно. Тревожно.
– Все? – хмыкает Мирон и уходит вместо меня за угол.
– Тебя… покараулить? – уточняю я ему вслед, отставляя лопату в угол между домом и крыльцом.
– Можешь подержать, – доносится смешок. Поджимаю губы и ухожу внутрь.
За печкой я видела шкаф. Возможно, там есть какие-то одеяла? Подушки. Хоть что-нибудь. В доме все еще ощутимо холодно.
Слышу, как скрипят полы и шоркает по дереву дверной засов. Открываю шкаф и с радостью нахожу там подушку с одеялом. Иду обратно в комнату, где Мирон уже разбирает диван. Под ним тоже лежит подушка и простыня, но одеяла нет.
– Хм, – смотрит он на то, как я прижимаю мою добычу к груди. – По-моему, это судьба.
– Ага, разбежался, – усмехаюсь.
– Тогда спи на кресле, – он кидает подушку на диван и заваливается спиной ко мне, укрывается тонким пледом кое-как. – И свет выключи.
Стою и смотрю на него. Лежит на диване в куртке и ботинках, поджав ноги, потому что с трудом умещается в длину. Перевожу взгляд на кресла. В принципе, они довольно большие и массивные. Можно попробовать из них что-нибудь соорудить.
Выдвигаю одно, с усилием дергаю на себя. Оно с громким дребезжанием скребет по деревянному полу и поддается с большим трудом. Пыхчу, тяну на себя второе. Сводный же принципиально даже не шевельнулся на мои перестановки.
Далеко отодвинуть от окон не могу, но кое-как стыкую их между собой. Получается небольшая люлька. Устало выдыхаю, выключаю свет и трусцой бегу к своей импровизированной кровати.
Запрыгиваю, тут же укрываясь одеялом по шею, и смотрю в потолок. Страшно, аж поджилки трясутся. Не могу уснуть. Разные мысли лезут в голову.
А вдруг начнется пожар? Одеяло и подушка какие-то влажные и пахнут сыростью. Места мало и ногам не удобно. В окна вижу черные ветки деревьев и снежное небо. И мне ужасно неуютно.
Несмотря на то, что окна в этом доме довольно высоко, есть ощущение, что сейчас кто-нибудь заглянет в них.
Жмурюсь и с трудом вылезаю из своего убежища. Быстро задергиваю шторы и забираюсь обратно в кровать, снова укрываясь почти с головой.
Тело дрожит от того, как сильно промерзло и от того, сколько адреналина сегодня получило.
Я съеду от мамы и отчима сразу, как только мы выберемся отсюда. Уже давно было пора. А с таким воспитателем и подавно.
Прислушиваюсь к звукам.
Мы с Мироном тут одни. Но дом поскрипывает и потрескивает, будто живет своей жизнью. Возможно, это из-за того, что он прогревается. А может в нем много кто… живет. Я вспоминаю про крыс и укрываюсь сильнее. Они же переносчики кучи болезней. Лишь бы не напали.
