Веки потихоньку начинают тяжелеть, но сквозь утопающее в темноте сознание я слышу какой-то странный звук. Будто кто-то медленно, то и дело останавливаясь, скребет по стене... снаружи дома.
Распахиваю глаза и прислушиваюсь. Тишина. Только закрываюсь одеялом, как снова слышу протяжный скрежет и глухой звук. Кровь холодеет в жилах и я подскакиваю на кровати, моментально просыпаясь. За доли секунды оказываюсь возле Мирона.
– Блин! – вздрагивает он, когда я переваливаюсь через него. – Поаккуратнее нельзя?
Сонно что-то еще буркнув, отворачивается.
– Мирон, – зову шепотом и термушу его за плечо. – На улице кто-то есть.
– Мне его внутрь позвать? – зевает он, не оборачиваясь. – Успокойся, какой-нибудь зайчик.
– Какой зайчик? – стону и снова трясу его. – Оно скребет по стене и громыхает там.
– Ну, хорошо. – разворачивается сводный на спину и смотрит на меня. – Допустим, это волк. И? Дверь закрыта, никто не заберется.
– Нет! – выдыхаю шепотом. – Оно скребло высоко, на уровне окон.
– Ты замеряла, что ли? – хмыкает он. – Ну, допустим. И кто это? Твои предположения?
Пожимаю плечами. Мне кажется, это какой-нибудь монстр. Страшный, который заберется в окно и сожрет нас. Но, не озвучивать же Мирону этот бред?
– А вдруг это какие-нибудь воры?
– За ржавым молотком из леса пришли, – усмехается он, снова отворачиваясь на бок. – Спи.
Вздохнув, обхватываю колени руками и медитирую на окна. Если мелькнет какая-нибудь тень, я снова разбужу Мирона. У него есть пистолет, он сможет отбиться.
Упираюсь подбородком в ноги и протяжно зеваю. Глаза начинают слипаться, но я борюсь со сном, то и дело вздрагивая и поднимая голову.
– Да ложись ты уже, я тебя ото всех спасу, – слышу будто сквозь вату и проваливаюсь в темноту.
Открываю глаза и первые секунды не понимаю, где я. Потом память стремительно возвращается и я скашиваю взгляд в бок.
Я лежу в объятиях сводного брата. Он крепко спит, закинув на меня руку и ногу, и обжигая мою щеку горячим дыханием. Мы накрыты моим одеялом, а вместо подушки я использую вторую руку Мирона.
В доме прохладно. В комнате полумрак, но уже все отчетливо видно. И я разглядываю его, спящего, лежащего слишком близко ко мне. Не знаю, за что заносчивым высокомерным гадам достается такая внешность. Было бы гораздо честнее, если бы доброму человеку доставалась красота, а злому наоборот. Идешь по улице и сразу понятно: вот этот – святой человек, а этот где-то накосячил в жизни.
Но отрицать то, что Мирон – красивый, я не могу. Я, помню, знатно растерялась, когда увидела его в нашу первую встречу. Он вообще не похож на бандита. Вот на богатенького мажора – да. Удивил вчера, что у отца денег не берет. Хотя, может, врет просто.
Аккуратно шевелюсь под его объятиями, чтобы размять затекшие мышцы, и тут же чувствую, как его пах напрягается.
Замираю, краснея. В принципе, понимаю, что он спит и это просто физиология, но все равно жутко неудобно.
Стараясь как можно меньше его тревожить, приподнимаю тяжелую руку, обвивающую мою талию, и отворачиваюсь на бок. Не успеваю толком отстраниться, как Мирон притягивает меня обратно, впечатывая спиной в грудь, а ягодицами в налитый бугор. Выдыхаю, переставая дышать.
Мирон еще как специально толкается бедрами вперед, потираясь своим членом об меня, а потом снова замирает и я слышу над ухом его размеренное сопение. Неловкий момент.
Чувствую, как сердце колотится в груди. Но лежу, сжав ноги, и не шевелюсь. Я не знаю, что для меня сейчас страшнее: лежать в таком положении или сбежать и показать, что он меня смущает.
Закрываю глаза, стараясь дышать глубже. В принципе, мне почти нормально. Тепло и не страшно. Я даже начинаю дремать, когда чувствую, как горячая рука ныряет мне под толстовку и движется к груди.
– Ммм, Крис, – сонно тянет сводный и опять впечатывается в меня бедрами, одновременно нагло накрывая ладонью грудь.
Меня будто парализует от неожиданности. Я не понимаю, во сне это или нет. Тело реагирует мурашками и легкой дрожью. Сглатываю, когда рука ползет обратно вниз. Пока решаю, будить его или нет, он легко поглаживает мой живот.
– Хочу те… – расслабленно начинает Мирон и замолкает.
Его пальцы останавливаются в районе резинки штанов и я едва сдерживаю облегченный выдох.
– Бля. – тихо шепчет он и аккуратно отстраняется, вытаскивая руку из-под моей головы. Встает с дивана и уходит из комнаты. Только тогда громко выдыхаю и устраиваюсь поудобнее. Слышу, как сводный выходит на улицу и снаружи опять раздается тот странный звук, что испугал меня ночью. Подскакиваю на диване, сбрасывая одеяло, и выбегаю из комнаты.
– Мирон! – выскакиваю на улицу и, взвизгнув, отворачиваюсь.
– Забава! – рычит он, отворачиваясь одновременно со мной.
– Ты не мог поссать в другом месте? – возмущаюсь и смотрю на стену, по которой вчера кто-то шкрябал. Вижу в углу штыковую лопату, что я там оставила. Черенок в налипшем снегу. Беру ее, вожу черенком по деревянной стене и усмехаюсь. Вот оно какое, ночное чудище.
– Кого мне стесняться-то? Тут нет никого! Я ж не думал, что ты меня будешь преследовать.
