– Ооо, другое дело, – Мирон прижимает меня к себе за талию, но я выкручиваюсь, потому что иначе он не уйдет.
Когда дверь ванной закрывается, я бегом вытаскиваю из пакетов белье и переодеваюсь. Достаю бигуди и быстро накручиваю несколько штук себе на волосы. Надеваю большую хлопковую ночнушку из ситца и один необычный аксессуар под нее. Я умею удивлять, при желании. И фантазии у меня не занимать.
Слышу из ванной сдавленный смех. Смотрю на себя в зеркальную дверцу шкафа и тоже глупо хихикаю. Закрываю дверь в комнату и сажусь на кровать в ожидании.
Наконец, щелкает замок и раздается стук.
– Забава, – выдыхает Мирон из коридора. Судя по голосу, он близок к истерике. – Ты готова?
– Готова, – включаю на телефоне медленную, горячую композицию.
Дверь открывается. Мирон заходит в комнату.
Костюмчик оказался ему маловат. Трусы, кажется, вот-вот треснут по швам, а майка натянулась на груди и оголила пресс.
Закрываю рот ладонью, давясь смехом. Мирон делает пару шагов и с диким ржачем оседает на пол.
– Что это? – шепчет в истерике, тыкая пальцем в ночнушку. – Я не могу.
– Тебе что, не нравится? – закидываю ногу на ногу и из-под одежды игриво выглядывают панталоны.
В песне начинается припев.
Мирон подползает ко мне на четвереньках и утыкается лбом в мои колени. Рыдает от смеха, сжимая руки на моих бедрах.
Обнимаю его за голову. Сидим и ржем как два идиота, до слез.
– Я, – поднимает он взгляд на меня, но снова утыкается лбом в мои ноги и сдавленно хохочет.
– Что? – обнимаю его лицо ладонями и вытираю влажные от слез щеки.
– Люблю тебя, – выдыхает Мирон со стоном, шмыгая носом. – Я с детского сада не рыдал.
Снова хохочем, обнимаясь.
– И такой тоже любишь? – шепчу, вытирая мокрый нос.
– Любой, – сжимает он меня в объятиях, забираясь руками под ночнушку и срывая ее. – Но без этого лучше.
Замечает черный, прозрачный, очень открытый бюстик и тут же прекращает хохотать. Пристально разглядывает его, облизнув пересохшие губы.
– Так мне больше нравится, – возбужденно ухмыляется и притягивает меня к себе за талию, покрывает поцелуями кожу груди вдоль кружева.
Оттянув пальцем мягкую чашку, накрывает губами сосок и я, с тихим вздохом, зарываюсь пальцами в его мягкие волосы на затылке.
Чувствую, как по телу, будто легкие разряды электричества, пробегают предвестники удовольствия.
Губы Мирона жадно сдавливают чувствительную плоть, заставляя шипеть от удовольствия.
Вдоволь наигравшись с моей грудью, он мягко давит мне на плечо и я падаю спиной на кровать. Мирон ловко стаскивает с меня панталоны и разглядывает открытые трусики, поглаживая их ладонью.
– Нравятся? – шепчу, закрывая глаза от смущения, но не мешаю ему.
– Очень, – отзывается Мирон хрипловатым голосом. – Особенно вот эта часть.
Он проводит пальцами вдоль разреза на самом интимном месте, раскрывая мои влажные от возбуждения половые губы. Медленно поглаживает, распаляя желание и заставляя сжиматься от предвкушения. Все тело выкручивает от его ласк.
Вздрагиваю от неожиданно теплого прикосновения к клитору и ахаю, сжимая в кулаках плед.
– Мирон, – шепчу дрожащим голосом и приподнимаю голову, чтобы понять, что мне не показалось.
Падаю обратно, закусывая кулак и жмурясь, потому что Мирон нагло втягивает мой пульсирующий бугорок в рот и сжимает его языком так сладко, что вырывает из моей груди стон.
Мозг требует прекратить это безобразие, и я даже тянусь к голове возлюбленного, чтобы отстранить его, но вместо этого лишь слабо поглаживаю волосы, улетая от нежных движений его языка.
Стыдно, но невероятно хорошо. Гораздо сильнее хорошо, чем стыдно.
Мычу, стиснув зубы от того, насколько мне приятно. Напрягаюсь всем телом, вздрагиваю и после обмякаю. Чувствую, как поцелуи поднимаются выше, по моему животу, талии – и вот уже довольное лицо Мирона появляется в поле моего зрения.
– Упрямый, – шепчу, обессиленно улыбнувшись, и тут же получаю страстный поцелуй, отчего жар снова разливается по телу.
– Мы как кролики, – стону, отрываясь от губ Мирона, когда он коленом раздвигает мои ноги и плавным толчком погружается во влагалище.
– Я бы с тобой вообще из кровати не вылезал. – усмехается он, нависая сверху и жадно разглядывая меня.
Стаскиваю с желанного тела дурацкую сетчатую майку, покрываю поцелуями напряженные плиты груди и твердые соски.
Я бы тоже. Только вслух это озвучивать опасно. Так и новый год можно пропустить.
И, несмотря на то, что я не говорю ничего, мы ложимся спать только глубокой ночью. Потому что после нескольких горячих, быстрых и не очень, подходов, обнаруживаем запутавшиеся в моих волосах бигуди, и Мирон спасает мою шевелюру от незапланированного похода в парикмахерскую.
Утро наступает поздно. В обед. И, раз уж мы обещали родителям зайти в гости, то быстро завтракаем с Мироном и начинаем собираться.
Одеваемся в спортивные костюмы, так как после запланировали поездку к друзьям Мирона за город. Но я всё равно делаю лёгкий макияж и укладываю волосы, чтобы выглядеть более нарядно.
Мирон пристально меня разглядывает, когда я выхожу из ванной.
– Что? – улыбаюсь ему, немного смущаясь.
