Симфонизировать речь. То есть если музыкальная симфония состоит из голосов разных инструментов, играющих одновременно и тем самым создающих образ и характер музыки и композитора, почему нельзя так же отнестись и к речи? Для этого надо сначала абстрагироваться от конкретного смысла слов каждого голоса – пусть актеры говорят что-то, разбившись по определенным тембрам, каждый в своей интонации, в своем ритме и темпе, рождая общий образ сцены.
Кострома. Осенний день с солнцем белым. Стадион. Бегу по кругу. Девушка лет двадцати подкрашивает линии. Мальчик лет 17–18 метет метлой листья. Она сидит на покрытии, ему говорит:
– Миш, а Миш, ну скажи хоть словечко-то! – И звонко смеется. Красит. Он не отвечает, метет.
Бегу дальше. Слов не слышу, только ее звонкий смех вдалеке. Снова пробегаю мимо.
– Миш, ну хоть словечко скажи! – Опять смеется.
Бегу. Добегаю до них опять – тема слегка развивается:
– Миш, ты не комфортабельный человек. Знаешь, что это такое?
Молчит.
– Это когда одновременно все может человек делать – и разговаривать, и работать. Ты так не можешь. – Опять ее смех.
Начинаю новый круг и вознагражден совершенно уже новой темой:
– Если бы все так работали, как я, то давно бы уже коммунизм был! – Смех ее.
Бегу, издали вижу – Миша все-таки к ней подошел, разговор какой-то завязался. Он уже не метет, смотрит вовсю на нее. Видимо, зашел спор. Подбегаю. Точно! Спорят, кто больше весит.
Она: – Сначала ты скажи, сколько ты весишь? – Он опять молчит. – Ну скажи, чего ты, сколько весишь?
Молчит.
– Ну ты скажешь или нет? Каков твой вес?! – И опять ее смех, и опять убегаю.
Стадион, солнце, два замечательных человека. Кострома.
Мама на дорожке долго жаловалась на здоровье. Ноги, одиночество. Через плечо транзистор. Передают одну из оперетт. Мама пошла и запела – вовремя вступив, вместе с певицей из транзистора.
На охоте в Костроме, в охотничьем домике. Тетка, которая занимается хозяйством, – маленькая, сухонькая, не пьет, не ест жирного, печень болит. Зовут Антонида. Даю ей за постой деньги, уезжая. Она перепугалась:
– Ой нет.
Я настаиваю.
– Ой нет, нет, не надо!
Я опять настаиваю.
Она: – Ой! Я сейчас плакать буду! – И полны слез глаза.
«Дарование есть поручение, которое должно исполнить, несмотря ни на какие препятствия».
Приехала в большой город (
Ничего не поделаешь, характер такой – у себя в городе тоже все выдумывала. Вышла однажды на улицу в маминых сапогах на каблуках, в шубе из искусственного каракуля расстегнутой. Мороз –40°, пошла по двору задумчиво-загадочная, хватанула портвейну и к однокласснику (а дело было в восьмом классе) домой. В полном дупеле. Там общее было изумление.
Вернулась домой, получила от отчима крепко.
Еще лет пяти от роду одела летом ровесников в зимнее, сама оделась и сказала всем, что если залезть на газовый баллон, который лежал во дворе, и начать прыгать, то баллон взорвется и они улетят на Луну. Там будет ужасно холодно, но это не страшно, так как они подготовлены, одеты все тепло.
Лето, жара. Дети в зимней одежде скачут на пустом баллоне во дворе.
В Москве в какой-то конторе устроили художницей-оформительницей. В наказание за что-то перевели на один месяц в уборщицы. Нужно было каждый день в 7.00 утра мыть полы шваброй.
Решила мстить. Надевала мини-юбку и приходила в 11.00, когда уже полно служащих, проверяющих и вообще кого угодно. Была так привлекательна в мини со шваброй, что все сов. служащие были выбиты из колеи, а бабы ненавидели ее во всех отделах.
