Надя в «битой» дубленке у Риццоли. Не хочет снимать перед глазами риццолевских «дам» свою шубу.
– Надя, почему?
– Ну, ты же знаешь, там еще хуже.
С дочкой Надей. 90-е
Пьяный папаша забыл ее в машине. Швейцар сжалился и устроил ее ночевать в гараж. Там она и проснулась.
Чистка зубов вдвоем перед зеркалом в ванной. Маленькая вся, с головы до ножек, – в зеркале, со щеткой во рту. Он – рядом, и тоже со щеткой, учит ее чистить зубы. Она обезьянкой повторяет.
В магазине, когда я покупал ей одежду, неожиданно сказала:
– Хватит.
– Почему?
– Ну, я же вырасту…
Потом, когда уже переоделась и я собирался наконец эту дубленку выбросить, вцепилась в нее изо всех сил.
– Ну она ведь уже не нужна. У тебя же есть все новое.
– Нет!
– Почему?
– У меня же тоже будут дети.
Просит милостыню в метро, пока отец болеет. Что-то насобирала, что-то ему принесла. А он все не может понять, откуда деньги.
Потом проследил и устроил истерику прямо в метро.
История под названием «Квас». Американский полицейский, которого отправили на пенсию, послан в Москву в качестве консультанта. В Москве – такой же, отправленный на пенсию. Они встречаются, когда наш получает расчет и роняет 20 коп. В поисках монетки ползает по полу, его оттуда гонят, ведь «иностранец приехал!».
– Какой там иностранец, когда у меня 20 копеек закатились?!
Короче, американец замечает нашего. То ли сами познакомились, то ли еще как-то… В результате они вдвоем должны провести какую-то сумасшедшую операцию, которую, как выясняется, очень сложно осуществить.
А параллельно идет знакомство американца с Россией, со всеми ее чудесами.
Хотят водку купить – негде. Останавливают машину возле «Кваса». Наш выходит. Через две минуты выходит с водкой. Так для американца слово «квас» стало синонимом водки.
Совершенно сказочная может быть история о том, как два человека, не говорящие на одном языке, могут быть едины и понимаемы друг другом в борьбе с общим злом. Это история о том, что зло всегда зло, вне зависимости от социальной структуры, а добро – всегда добро.
Трогательная история двух «старых псов», выкинутых за борт, но живучих и вообще «мужиков» до конца.
Самое ужасное в работе и рабочих отношениях, да и не только в рабочих, это превышение, нарушение уровня компетенции.
Замечательно, если американец постоянно наталкивается на неисполнение русскими своих же законов. «Здесь все не так, как должно быть!» Он может даже напиться от отчаяния.
И как же только могло прийти в голову применять материалистическую теорию Карла Маркса в такой религиозной стране, как Россия! Как можно было европейскую культуру рационализма внедрять в совершенно чуждую ей русскую почву? И самое главное: как Россия могла с таким отчаянным вдохновением ее принять?
У Кати Генко на занятиях балетом был аккомпаниатор, который играл на фортепьяно довольно сложные произведения Чайковского, Шопена, но на пюпитре у него все время лежала газета, которую он с увлечением читал.
Отвлекался же от острых репортажей этот старичок, только когда Катя делала прыжки. У нее были большие груди, которые роскошно подпрыгивали, и именно в эти моменты аккомпаниатор на нее смотрел. А она жутко смущалась и проклинала свои груди.
Но и жопа у Кати была тоже российская, поэтому пианист смотрел и на жопу, а Катя проклинала и свою жопу, и этого старичка, и все на свете!.. Потела, краснела, и слезы стояли в глазах.
Париж. Метро. В тоннеле черный инвалид играет на гитаре. Герой в ужасном настроении сидит в фотоавтомате. Монотонная гитарная «ламбада», монотонно вспыхивает вспышка фотоавтомата, монотонно лезут фотографии. (Это несколько из старого кино, но меня почему-то волнуют фотоавтоматы.)
Удивительно: монашество вовсе исключает жизнь, целью которой является достижение чего-то, что можно «потрогать руками» (за исключением, скажем, строительства Храма или Монастыря). Но монашество замечательно именно тем, что оно строит жизнь Духовную. Молитвы и послушание – это и есть строительство.
Смешно. Нам всегда говорили о скромности и аскетизме вождей. Ленин в единственном галстуке, Сталин в кителе, с единственной парой сапог. Говорят, что после смерти Сталина у него не нашли никаких сбережений.
Но что же нужно тому, для кого ничего, кроме неограниченной власти над другими жизнями, не важно? Зачем ему деньги или хороший костюм? Он владеет судьбой любого. И заодно всеми деньгами, домами и костюмами страны. Обыватель же меряет все по своим меркам: «Вот это настоящий вождь! Может иметь 100 костюмов, а у него только один френч». Какой самообман!
Выход из Галла никому не известного человека, что-то орущего толпе, которая молча на него смотрит, абсолютно не понимая – кто это?..
