Самое ужасное в работе и рабочих отношениях, да и не только в рабочих, это превышение, нарушение уровня компетенции. Ты можешь быть замечательным вторым режиссером или классным аранжировщиком, но ты не должен забывать, что полировать хорошо – это трудная работа, но все же это не самое делание. Хорошо аранжированная музыка лучше звучит, но это не самая музыка, это ее подача. Потрясающе отреставрированный стул – это искусство, но это исполнение, а не создание. Это воссоздание, это хоть и творчество, но все же вторичное. И беда, когда замечательный реставратор начинает без особых на то прав претендовать на роль мебельщика. Нужно, и очень важно, всем оставаться на местах.
Подъезд сквозь толпу к театру, в котором начинается TV – галла (Италия). Люди липнут к стеклам, колотят руками по крыше, – пытаются понять, кто сидит в глубине машины. Прижатые к стеклам губы и лица.
Замечательно, если в одной из машин едет труп или еще что-то…
Машина медленно катит сквозь ревущую толпу.
«Гнаться» за другими – это естественно; опасно «гнаться» за самим собой.
Громко поют в ресторане немцы (или шведы). Рядом сидит компания русских. Немцы опасливо поглядывают на них. Один из русских успокоительно кивает певунам: «Пойте, ребята, пойте».
Немцы заканчивают ужин, собираются уходить. Русские их дружно останавливают: «Куда?! Не-ет, пойте, ребята! Сидеть! Пойте дальше!»
Опять заметил, как охотно люди сплачиваются, понося что-либо и кого-либо. Как губительно объединение в отрицании и как маняще привлекательно.
В Вашингтонской картинной галерее. Вечером звучит сигнал о том, что галерея закрывается. Полицейские, все в черном и все негры, ужасно похожие друг на друга, ходят по залам, подгоняя посетителей к выходу. Те потихоньку тянутся.
Уже почти при выходе напротив друг друга стоят двое охранников: он и она. Не замечая, что я наблюдаю за ними, он начинает танцевать брейк-данс на мраморном полу, она ему отвечает, максимально растянув в улыбке очень алые, накрашенные губы. За его спиной висит Дюрэр, за ней Рубенс.
Премьер-министр России (Иван Силаев) в личном самолете играет с министрами в подкидного дурака.
Министр иностранных дел России, «Нессельроде» (Андрей Козырев), ходит по самолету в носках и первый снимает пиджак, чтобы примерить халявную куртку. Обожает сырники и анекдоты. Всегда иронично спокоен и совершенно равнодушен ко всему, что его не касается.
Вообще, уровень кабинета невероятный! И, что самое чудовищное, что сами они уже ничего не чувствуют вокруг. Не понимают, насколько весь их вид и поведение ужасны, насколько оторваны все их движения от жизни страны, насколько
Трогательная комедия. Венеция. Обедневший граф из старинного рода венецианских дожей в своем дворце. Тоска и никаких перспектив. Слуга сообщает, что, кроме двух яиц, на кухне ничего нет. Граф в тоске бродит по комнатам, разглядывая старинные портреты. На одном из них – члены Венецианского Совета времен Венецианского государства. Под ними фамилии, кто есть кто. Что-то забродило в голове графа…
И. С. Силаев, председатель Совета министров РСФСР (1990–1991)
А. В. Козырев, министр иностранных дел России (1990–1996)
Он открывает телефонную книгу, а до того листает сборник документов тех времен, из которого вдруг понимает, что Венецианская республика распущена незаконно, и Наполеон, вывезший ценности из Венеции, за них не заплатил. Кроме того, граф поднимает документы о том, что испанский король еще не расплатился с Тицианом, который 20 лет писал ему письма с просьбой о компенсации. И так далее. Короче, в телефонной книге наш герой находит фамилии потомков тех дожей – тоже теперь достаточно обнищавших духом и «телом». И, собравшись, они начинают кампанию по возвращению Венеции независимости и компенсации наследникам ее правителей утраченного.
В ролях наследников Марчелло Мастроянни, Витторио Гассман, Филипп Нуаре и т. д. пишут письмо Миттерану, испанскому королю и многим другим.
Нужно стараться вникнуть в общую архитектонику фильма: соединение ритмов, масштабов, растущий градиент этого соединения.
Понять изнутри красоту этих соединений. Глубину и объемность. Начиная от крупного плана лица и заканчивая последней мухой или звоном комарика.
Смерть барана: это безобразно и аморально на экране, если это средство, но возможно, если это цель!
Русская лень – тоже часть нашего менталитета. «Зачем торопиться? Еще успеется». А может быть, это просто жизнь при постоянном ощущении покрова Веры, Надежды и Любви?
Это истреблено почти, но в генах еще сохранилось.
