Все они были как она! Чуть даже темнее… Сначала Лиза хотела подбежать к ним. Но когда увидела, что их очень много и сразу ей не разобрать, кто же из них все-таки ее папа, осталась на месте. «Папы» поднимались по ступенькам и скрывались за вертящимися дверями гостиницы…
Лиза присела на скамейку, рядом поставив свой ранец. И так сидела очень долго, несколько часов, – до тех, пока ее «папы» не сели обратно в автобус и не уехали. Автобус повез африканских туристов на экскурсию. Но Лиза не знала этого. Она еще не знала и что такое экскурсия.
Лиза проводила автобус взглядом, накинула на плечи свой ранец и побежала обедать – домой, к бабушке.
«Поэзия – это тайны иррационального, познаваемые при помощи рациональной речи».
«Достоинство шедевра зависит не от того, ЧТО сказано, а от того, КАК это сказано, от блистательного сочетания маловыразительных частностей».
Владимир Владимирович Набоков
«Как в чешуйках насекомых поразительно красочный эффект зависит не столько от пигментации самих чешуек, сколько от их расположения, способности преломлять свет».
На Кипре на закрытии фестиваля журналисты облепили сцену, которая вся была украшена цветами. Ужасно жарко. Один из журналистов срывал в темноте бутоны роз и вытирал ими потное лицо.
Замечательная история Юры Купера про маму, приехавшую к нему в Париж и привезшую ему зимнюю шапку в подарок.
Долго молча возилась на кухне. И вдруг горько сказала:
– Видно, тебе мой подарок не понравился.
– Какой?
– Мой.
– Что за подарок?
– Да шапка.
– Почему? Очень понравился!
– Нет. Не понравился.
– Почему же?
– Даже не надел ни разу.
– Да ведь июль на дворе! Какая шапка? Жара.
– Нет, не понравился тебе мой подарок!
И т. д. В результате – ужасный скандал в Юриной парижской квартире парижским летом по поводу дурацкой шапки. На ровном месте, со слезами и криками.
Потом с товарищами сидел-выпивал в майке, трусах и в демонстративно нахлобученной, даже с завязанными под подбородком «ушами», шапке.
Очень по-нашему.
С художником Юрием Купером
Юра, имеющий везде квартиры и живущий в гостиницах. То потому, что одной его женщине нужно побыть с детьми, то потому, что к другой его женщине приехал муж, и так далее.
На вопрос Чернышевского «Что делать?» есть только один ответ: то, что было делано вчера.
«Совершенство формы есть преимущество падающих эпох…»
«Фантазия бесценна, лишь когда она бесцельна».
По-настоящему скучно только тогда, когда не по кому скучать.
Девушка идет по воинской части мимо плаца, на котором занимаются строевой подготовкой.
Едва она поравнялась со строем солдат, офицер дает команду: «Кру-у-гом!» Весь строй оборачивается. И стоит, не шелохнувшись, «держа равнение» на девушку (для этого даже не нужно особой команды).
Она проходит и опять звучит: «Кру-у-гом!»
Он не любил, когда на него обращали внимание, но когда внимания не обращали – не прощал.
Страшенный ливень. Проливной. Они ругаются на даче. Ничего не слышно (зрителю уж точно). Дождь по крыше заглушает все. Скандал разрастается. Он должен уезжать. Подойти к машине невозможно. Он находит старый зонтик. Прыгая через лужи, кое-как добирается до машины. Она тоже собирается уезжать, но на своей машине. Дождь останавливает ее на крыльце. Пауза.
У него включены дворники. Он открывает окошко, бросает ей зонтик. Тот не долетает, падает в лужу. Проливной дождь. Они смотрят друг на друга… Ливень вдруг начинает его веселить. Он включает скорость, сдает назад – смотрит на ее фигуру на крыльце сквозь дождевые струи. Опять подъезжает, открывает окно и бросает ей маленький букетик, оставленный ею вчера в машине.
Уезжает под ливнем.
Н. М. Карамзин: «Кто был в Москве, знает Россию». Так ли это теперь?
Паша Лебешев звонит в Праге в гостиницу, ищет Журавлева. Его не понимают. Он повторяет имя: «Журавлев!» Потом обращается к присутствующим:
– Ну, кто знает, как по-английски Журавлев?
– Журавлев, он и есть Журавлев.
С Павлом Лебешевым, оператором-постановщиком восьми своих кинокартин
