Звонила ему. Он трубку взял. Я растерялась и промолчала. Всю ночь мучилась. Снова позвонила, и так мы с ним хорошо поговорили. Я пригласила его в гости 23-го. А в четверг перед субботой (моим днём рождения) позвонила, он сказал, что если сможет, то придёт. Я поняла, что это вежливая форма отказа. Но всё равно сегодня весь день надеялась. Он, естественно, не пришёл. Вот и всё, мой милый, мой хороший. Больше я, конечно же, не позвоню. Всё ведь ясно. А я-то размечталась.
Дурацкое письмишко, знаю. Он на него не ответил.
«Я ещё не научился читать твои мысли».
«И не научитесь. Для этого нужно с человеком общаться».
«Я как-нибудь позвоню тебе на работу».
«Ну что вы, камни с неба посыпятся».
«Тебе что, нельзя звонить?»
«Почему же, можно».
Кошмар, кошмар. Я подхожу к нему, он отходит. Протягиваю руки – отводит. Прячется от меня.
«Я старый, усталый человек».
Дорогой мой старый усталый человек, знал бы ты, как я устала от этой жизни.
Соскучилась? Не знаю. Как-то вечером позвонила, голос послушала. Неприлично, конечно. А видеть не хочу больше. Разговаривать не о чем. Зачем я вообще к нему привязалась?
«Надя, что бы ни случилось, с тобой – математика останется».
А я не о математике, дорогой Ф. Ф., я в тебя влюблена.
«Но жизнь, Надя, жизнь… Тебе нравится жизнь?»
«Честно?» (Всё равно не поверит). «Нет». (Что хорошего я видела в жизни!)
«Мне тоже не нравится, но у меня есть интересная работа».
«У вас ещё есть семья, какие-то обязанности».
«Да!»
Приехал такой злой тогда, отчитал меня по полной:
«У меня неприятности, а тут ещё ты. Ты всё хочешь сделать по-своему. Тебе надо было родиться мужчиной».
Стоило ли ехать за тридевять земель, чтобы сказать мне всё это.
Да, ничего не было. Уже всё проходит? Сегодня спросила Лилю, как он там поживает.
– Ничего.
– Всё цветёт?
– Цветёт.
– Не распустился.
– Нет, ничего.
Цветёт и цветёт, да всё никак не распустится.
Не надо о нём.
Завтра, то бишь в понедельник пойду на работу. Почти два месяца отсутствовала. Главное – дожить до весны, до тёплой погоды. Там будет легче.
Даже можно сказать, 22-ое. Около двух часов. Не спится, грустно.
Вообще жить грустно. Вспомню иногда о Ф. Ф., становится ещё грустней. Придумываю себе жизнь.
Я снова расклеилась и очень не хочу на больничный, надеюсь, что за выходные немножко оклемаюсь.
На работе мы сегодня собрались «полным составом» – 4 человека, а то всю неделю нас было двое, Манников на ЭВМ, а я с расчётами в комнате.
Манников заказал пирожные, всякие маленькие, вкусненькие. Пришёл руководитель с утра, Николай Филиппович, поздравил, ручки пожал, открыточку притащил. А в 12 часов нам было велено собраться наверху, там все мужчины отдела должны были поздравить всех женщин. Мы, конечно, опоздали. Приходим, а там аплодисменты и все выходят. Там тоже давали торты, и мы отправились к постановщикам «пить чай». Не удалось мне посмотреть на своего любимого электронщика. Говорят, там мужчины при костюмах, при галстуках. А на меня Манников в один далеко не прекрасный день так накричал, что мне до сих пор обидно. Я, конечно, не подала виду, хорошо, что я сижу ко всем спиной. По спине не видно ни обиды, ни радости. Вот и спрашивай после этого что-нибудь. Лучше уж Николай Филиппович, он накричит, но потом подойдёт, поможет. А Манникову лучше под дурной настрой не попадаться, а хороший у него бывает редко. Вот так. Все мысли о работе? Да нет. По ночам вижу Ф. Ф. Снова. А голоса не слышала сто лет. Скучаю. Но… Память хорошая, слишком отчетливо всё помню. Грустно. Грустно.
Завтра начинается лето.
А мы не видели весны.
Писала в другую тетрадочку, не могла найти эту, а сейчас вдруг нашла эту, а где та – ума не приложу. Почему-то вдруг снова вспоминаю Ф.Ф.
Снова работаю после отпуска. Уже 2 недели работаю. Не видела дорогого Ф. Ф. с самого лета. И всё думала, что он придёт. И вот странно мне. Столько времени прошло, столько у меня новых знакомых, многое изменилось, сама я изменилась, но осталось, осталось… Дорогой мой, мне так хочется сказать тебе, что я не забыла тебя. Ты так ворвался в мою жизнь (или я в твою?), что не могу я выкинуть тебя из головы. Но и не могу уже просто так позвонить даже на работу, прийти в универ. В одном совершенно дурацком фильме прозвучала единственная здравая мысль: делиться радостью с близкими людьми – не велика заслуга, надо делить горе. Столько всего было за этот год, я живу своей жизнью. Ты где-то очень далеко. Я тебя придумала. Зачем? Зачем? И неужели это было: ты совсем близко и у тебя счастливое лицо?
Неужели он совсем не вспоминает обо мне.
