Кэрол вернулась через пару минут, ногой захлопнув за собой дверь. Поставила ведро рядом со мной, вытащила новую тряпку и поднесла к моей щеке. Я затаила дыхание, ожидая холода, понимая, что это лишь усилит мои мучения, но ничего такого не произошло. Я ощутила прикосновение тепла и впервые после того, как меня похитили, испытала облегчение.
– Спасибо, – выдавила я наконец, хотя и сомневалась, стоит ли ее вообще за что-то благодарить. Мой собственный голос прозвучал глухо и незнакомо.
Кэрол не ответила. Обмыла мне щеку, потом перешла к другой. Вытерла подбородок, поднесла тряпку ко лбу. Протерев все лицо, она откинулась назад, бросила тряпку в ведро, сгорбилась и опустила голову.
– Это я виновата, – тихо проговорила она. – Во всем.
У меня сдавило горло и, кажется, на этот раз не от физической боли. Я больше не могла говорить.
– Я была их глазами и ушами в том, что касалось тебя, – продолжала Кэрол. – Никто больше.
Она встретилась с моим взглядом, возможно впервые за все время. Печаль в ее глазах должна была растрогать меня, но этого не случилось. Я нисколько ей не сочувствовала.
– Лайам дал мне ключ от дома, и после его смерти меня попросили проверять тебя время от времени. Я не знала зачем. Думала, они беспокоятся о тебе, и это выглядело таким добрым жестом с их стороны.
Она провела влажной тряпкой вверх по моей руке. Я закрыла глаза, цепляясь за ее слова, силясь не обращать внимания на жжение.
– Мы не с ними заодно, – сказала она. – Беа никогда не хотела, чтобы ее дети участвовали в семейном бизнесе. Она считала это глупостью. Единственный способ выйти – это горячая пуля, бывало, говорила она. Я узнала, что Беа вела их бухгалтерию, только когда она умерла, и все получили свое наследство. Лайам получил самую большую долю. Старуха любила его больше всех. Есть еще одна часть, которая достанется тебе. – Она криво, вымученно улыбнулась. – Если, конечно, выйдешь из этой передряги живой.
Она положила ладонь мне на лоб и убрала волосы на сторону.
– Я вытащу тебя отсюда. Обещаю, Эддисон. Я сделаю это ради Лайама. – Голос ее дрогнул. – Я должна сделать так, чтобы мой сын гордился мной, потому что знаю, он меня стыдился. Наверняка. Я бы стыдилась. И
– Они думают, что у Лайама… Нет, они знают, что у Лайама был клиент из Бартелов. Это было еще до того, как они поняли, что Лайам порвал с нами. После того все пошло наперекосяк. – Она снова встретилась со мной взглядом и, сглотнув, добавила: – Тогда шла война, и они не могли определить, на чьей стороне Лайам. Беды начались, когда вернулся Коул Маурисио. Некоторое время было мирно, но он убил четырех наших людей. С того все и пошло.
Я вспомнила, что сказал Коул:
– Мы оказались втянутыми в войну, которой не хотели, по крайней мере, сначала. Мы были страшно злы. О, да. Они были просто в бешенстве. И погибло еще несколько наших. Тот Картер Рид, он убил почти всех наших. Все думали, что он пришел за нами, как…
…как
Я плакала, но не по Кэрол. Она обмывала мне шею. Слезы, которые текли по щекам и капали ей на руку, были слезами по Коулу, мужчине, чью семью она помогла убить.
Во мне начало прорастать семя. Оно было маленьким, но очень сильным. Семя ненависти к семье, из которой вышел Лайам.
– Ну, в общем… – Кэрол прокашлялась. Рука ее застыла у моей ключицы, но я сомневаюсь, что она меня видела. – Теперь их беспокоит, что ты рассказала, поэтому мы и подали против тебя иск. Я не хотела. Мы знали, что Лайам купил тот дом на свою долю наследства. Мы не имели прав на те деньги. Беа позаботилась об этом. Но им нужен был доступ к твоему банковскому счету. В этом заключалась основная причина, и у них есть свои компьютерные специалисты. Я этого не понимаю. Мне пытались объяснить, но все напрасно. Им просто нужны были выписки с твоего банковского счета, чтобы посмотреть, не платит ли тебе Маурисио, не потому ли ты живешь в его здании.
– Они не смогли ничего найти, сказали, что не было никаких подозрительных трансакций.
Что? Нет, я не могла говорить. Не могла защититься. Только руки сжались в кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Эта боль немного уменьшила другую.
