Толик с полминуты помолчал и заявил:
— Знаешь, тебе вообще в той школе делать нечего.
Ники от удивления уронила вилку.
— Как же так?
— Насколько я понял, это обычная районная школа, да?
— Нуда…
— Тебе там делать нечего, если ты, конечно, не собираешься после девятого в путягу. Я полагаю, тебе надо перейти в другую школу, получше.
— Это в какую же? — недоверчиво спросила Ники. Толик преподносил ей сюрприз за сюрпризом.
— Есть у меня кое-какие мысли… Недалеко от моего офиса находится очень неплохая гимназия. Я как с ними познакомился? Они по моей территории протягивали кабель. Пришлось побеседовать с тамошним директором. Ну, разрулили… А школа впечатляет. В мое время таких не было. Охрана, обстановка, как в банке. Директор утверждает, что у них учится только элита. Дети всяких депутатов, чиновников, предпринимателей… Правда, туда придется ездить.
— Далеко?
— Не очень. В Озерки. Как тебе идея?
— М-м… ну, не знаю… — промямлила Ники, отодвигая блюдо с дочиста вылизанными форельими костями. Восторга от отцовской идеи она не испытала.
— Что тебя смущает?
Толик отвернулся к стойке, сделал знак официанту. Блюда с объедками унесли. Через минуту на их месте возникли два кофе и мороженое.
— Крем-брюле с карамелью. Годится?
Ники, облизнувшись, кивнула.
— Так что тебе не нравится в моем плане?
— Да мне и в моей школе неплохо.
— Ты уверена? Не ты ли жаловалась, что тебя травят одноклассники?
— Они больше не травят, — возразила Ники. Теперь, когда ее статус в классе резко возрос, переходить в какое-то незнакомое место не хотелось.
— Ах да, — насмешливо протянул Толик. — Теперь ты понавесила на себя стекляшек и чувствуешь себя круче всех. Надеюсь, ты не думаешь, что тебя все внезапно полюбили?
Ники промолчала, ковыряясь ложечкой в мороженом. Прозорливость Толика иногда становилась пугающей.
— Я тебе скажу, что будет дальше, — жестко сказал Толик. — Раньше, пока ты была никем, тобой пренебрегали. А теперь тебя возненавидят. Никто не любит выскочек. Чужой успех для людей непереносим. Не беспокойся — травля скоро возобновится. Но теперь к твоим одноклассникам присоединятся и учителя…
Толик перегнулся через стол и задушевно добавил:
— А ты изменилась. Ты больше не захочешь это терпеть. Угадай, что будет дальше?
У Ники по спине пробежала дрожь.
— Не хочу гадать, — тихо произнесла она.
— Все вернется, — припечатал Толик, — и будет в десять раз хуже. Пойми, Вероника, — ты переросла свое окружение. Надо двигаться дальше. Потому я и предлагаю тебе перейти в новую школу. Там ты окажешься среди равных себе. И тебе не придется…
— Равных? — с сомнением проговорила Ники. — Это детей банкиров и депутатов, что ли? Кто они — а кто я? Да они ж меня заклюют!
— А ты не позволяй! — резко сказал Толик. — Учись отстаивать себя!
Ники промолчала. Ей действительно было страшно даже подумать о том, что она окажется в каком-то новом классе. К старому она хотя бы привыкла и знала, какой пакости от кого ожидать…
— Ты что, боишься? Никогда не показывай своего страха. Держись понахальнее. Как ты себя подашь с самого начала, так к тебе и будут относиться. Эти дети, как и их родители, понимают только язык силы. Так покажи им свою силу, и они будут тебя уважать!
Ники еще подумала и решительно покачала головой.
— Нет, я не смогу.
— Почему?!
— Мне нечего им показывать… Я не сильная.
— Кто тебе это сказал? — возмутился Толик. — Мне так не кажется. Тебе просто внушили эту мысль. И я даже знаю кто — твоя неудачница-мамаша, которая стремится изуродовать тебя по своему образу и подобию. Все перекосы в твоем характере — из-за нее!
Толик, громко сопя, отхлебнул кофе. Кажется, он действительно разозлился.
— Мама мне ничего такого не говорила, — задумчиво сказала Ники. — Скорее уж бабушка…
Толик скривился.
— Я с ней незнаком.
— Она такая… ужасная. Она мне с детства внушала, что я полная дура и уродка.
Толик тяжко вздохнул.
— Надо было тебя пораньше забрать из этого змеиного гнезда. Ну что ж, изо всего можно при желании извлечь пользу… Знаешь такое изречение: «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее»?
— Нет.
— Запомни его, и пусть оно будет твоим девизом.
Толик обтер губы салфеткой, скомкал ее и бросил в чашку.
— В общем, Вероника, не бойся быть сильной. А когда научишься демонстрировать силу… придет время учиться ее прятать.
Последнюю фразу Ники пропустила мимо ушей. Она торопливо доедала мороженое, справедливо подозревая, что Толик ее ждать не будет.
— И еще, — Толик, уже начавший вставать из-за стола, опустился обратно. — Твоя мать сказала — ты вроде на гитаре где-то учишься играть?
— Да я… — Ники смутилась. — Меня Нафаня обещал поучить, но ему всегда некогда или лень. А когда он меня научит, то я стану у них бас-гитаристкой. Нафаня — это мой друг, музыкант. У них такая группа — «Утро понедельника».
Толик с пренебрежительным видом мотнул головой.
— Первый раз слышу. Какие-то любители?
— Они по клубам играют, — возразила Ники. — Даже в «Фиш Фабрик» пару раз выступали.
— Несерьезно. Зачем тебе это все?
— Я хочу стать рок-музыкантом!
— Ты серьезно хочешь стать рок-музыкантом?
