Станет ли жизнь интереснее, если у тебя появился друг – инопланетянин? Еще как! Дмитрий – самый обыкновенный бизнесмен, но благодаря крепкой межпланетной дружбе… оказался на Луне, в теле первого американского астронавта. Затем на пару дней превратился в Ленина, проехался в запломбированном вагоне – из Германии в Петербург; посетил Тот Свет и сыграл на гитаре с Джимми Хендриксом. Теперь Дима летает над городом в черном БМВ, а в минуты отдыха учится стрелять из бластера. Он приступает к съемкам фильма о питерских беспризорниках, но режиссер, приехавший из Швеции, оказывается нелегалом-андроидом, узурпировавшим тело иностранца… Вся эта увлекательная история происходит на улицах, помойках и чердаках Питера в наше время… и затем плавно перемещается в Кабул – Дмитрий должен извлечь из астрала душу Усама Бен Ладена, скрывающегося там от американцев. Террорист соглашается выйти; ирреальные существа БЮ в ужасе – путь на Землю для них закрыт навсегда… Межгалактический рэкет, инопланетные гости, живущие в телах иностранных туристов; жизнь во сне и на страницах книги, которая снится – все это нужно, чтобы попасть в мир, которого нет, и отнять у коварных Дзеков планету Регистратор. И спасти, наконец, наш мир от страшных, тотально непереносимых существ БЮ…
МОЙ ДРУГ – ИНОПЛАНЕТЯНИН!
Фантастика/детектив
Анашкин Д. В.
ЧАСТЬ I.
I. ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ЛУНЕ
И, наверное, можно было бы не начинать эту историю, если бы она не началась сама. Раздался звонок, я открыл дверь. За дверями стоял зеленый человечек с букетом роз. Выглядел он крайне живописно: кожа матово отливала в полутемном проеме двери отчего казалось что внутри у него что-то горит, но горит ненавязчиво, интеллигентно. Розы же затейливо рассыпали вокруг красные искорки. В ярком сочетании темно-зеленых стеблей и алых бутонов была какая-то сдержанная игривость.
«Да, со вкусом у него не очень, – подумал я, – или зеркала по дороге не было, чтобы посмотреть на себя со стороны».
Человечек приветливо улыбался, при этом я невольно отметил, что зубы у него тоже зеленые. «Наверное, пришелец, – испугался я. – Только зачем с цветами? Может, это оружие? Или еще что похуже? Почему смеется?!!»
«Здравствуйте, – проскрипел человечек. – Я инопланетянин, прибыл из Галактики, известной у вас как Туманность Андромеды. От лица нашей планеты поздравляю вас с днем рождения. Желаю удачи, здоровья и счастья в личной жизни». – С этими словами он быстро протянул мне букет. Я взял цветы. Закрыл рот. Сделал шаг назад. «Захлопнуть дверь и звонить в милицию, – пронеслось в голове. – Нет, надо тянуть время и как-то дать знать на волю, – возразил я сам себе – На какую волю, идиот!? Тихо, тихо, без паники!!!».
– Вы не знаете, как пройти в библиотеку? – спросил я неожиданно. («Господи, какая библиотека!?») Цветы в моих руках, кажется, начали шевелиться. «Но раз спросил, то надо настаивать, – решил я, – иначе подумает, что тяну время, и тогда ВСЕ!!!».
Зеленый человечек смотрел преувеличенно внимательно, сделав брови (зеленые) домиком и чуть склонив голову набок. По всему было видно, что ему очень хочется помочь.
Тут мои мысли неожиданно приняли новое направление. Сегодня у меня действительно был день рождения, и совсем недавно ушел последний гость. «Стоп. Да это же шутка! – осенило меня. – Он же одет, как на маскарад. Конечно! Гидрокостюм для серфинга, пупырышки из пластилина! А цветы на батарейке с моторчиком. Да и вообще, если бы он по башке мне хотел дать, то давно бы уже это сделал».
Ко мне начал возвращался оптимизм.
«Значит, это мой друг. С ним надо выпить». – Закончил я свою мысль.
Я молча перехватил цветы в одну руку а другой многозначительно показал вглубь квартиры. Человечек, не переставая улыбаться, нерешительно прошел за мной. Широким жестом я пригласил его за стол.
– Чем рады, – немногословно отметил я. Рады мы были недопитой бутылке «Абсолюта», трем кускам «Российского» сыра, недоеденной банке шпрот и двум бутылкам пива. Человечек, сохраняя дружелюбность, посмотрел, однако, на меня несколько вопросительно.
– Водка есть еще. – Я решил сразу поставить точки над «i». – В холодильнике.
Он осторожно присел на край кресла. Я налил по полной стопке. Выпили. Человечек несколько переменился в лице – дружелюбное выражение сменилось на ошарашено-восхищенное. В моей же голове начало понемногу проясняться.
«Это меня друзья решили разыграть! Ну, блин, во дают! – Во мне проснулось, отчасти, даже восхищение. От неожиданного прозрения я выронил сигарету на лежащую у ног собаку. Запахло горелым. Я быстро, пока окурок не успел прожечь шерсть, поднял его и сунул в пепельницу. Собака подняла голову и задумчиво понюхала воздух. «Собаками палеными пахнет, – подумала она.
– А вы с какой, простите, планеты к нам, так сказать, пожаловали? – начал я разговор как можно более непринужденно.
– 7BX, – голос пришельца несколько изменился. Он еще не оправился от принятой водки.
– И какая там у вас погода? А то у нас, знаете ли, все дожди. Грустно как-то. И не лето прямо, а так, видимость… – Я решил прикалываться по полной.
– Погода? – он, кажется, был в легком недоумении. – И у нас дожди. Свинцовые. Уже лет пять как. А что?
– А то!! – с энтузиазмом отреагировал я. – Наконец-то мне попался человек, который мне конкретно рассказал, что где-то погода еще хуже, чем у нас в Питере бывает. Дожди! – патетически воскликнул я. – Свинцовые!!! Да это же просто прелесть! – я вошел в роль. Его прикол со свинцовыми дождями мне очень понравился. – За это надо выпить! – Я быстро налил еще по рюмке, протянул человечку. «Пришелец» нерешительно взял стопку. При этом мне удалось поподробнее рассмотреть его руку – сделано было здорово. Каждая вена, каждая жилочка тщательно прорисованы. Даже пара бородавок приклеено. Прелесть.
Выпили. После второй гость начал похрюкивать и широко открывать рот. «Ни фига, да у него и зубы, и язык – все зеленое! Вот это технологии: ведь это какие краски должны быть, чтобы рот изнутри перекрасить и так бодриться! – у меня шевельнулась тень сомнения. «Ну… да за границей еще и не такое придумают», – всплыло в голове привычное объяснение «для всего», и я успокоился.
Мы добили «Абсолют» и я уже было двинулся за второй бутылкой, как человечек вдруг посерьезнел и, как-то тяжело вздохнув, сказал:
