«Сержант Уорд утверждает; „Мне вкатили наркотик“.
О'Нил по многим пунктам опровергает показания Уорда».
О'Нил опять изображал примерного, старательного ученика – даже слишком старательного. Интересно узнать, он и Уорд разговаривают после вчерашнего?
Проснулся Мегрэ в мрачном настроении, с сильной головной болью, короче, со всеми признаками похмелья, но оно вскоре прошло. И все-таки его злило, что приходится прибегать к этому американскому средству. В первые дни пребывания в Нью-Йорке Мегрэ поражался: вечером прощаешься с человеком, находящимся в изрядном подпитии, а утром он встречает тебя бодрый и свежий. Мегрэ раскрыли секрет. Потом во всех аптеках, барах и кафе он видел эти подвешенные к стене горлышком вниз голубоватые сифоны с никелированными головками.
Средство это добавляют в стакан с водой, и в ней сразу идут пузырьки и появляется пена. Причем обслуживают вас так же естественно, как если бы вы заказали кока-колу или кофе с молоком; через несколько минут после приема алкогольный туман в мозгу рассеивается.
Ну что ж! Имеются машины для опьянения, имеются машины для протрезвления. Американцы, помимо всего прочего, железно логичны.
– Присяжные!
Все потянулись в зал: он оказался куда просторнее, чем вчерашний. Во всяком случае он больше походил на зал суда: тут была балюстрада вроде алтаря, отделяющая судей от публики, кафедра для коронера и пюпитр с микрофоном для свидетеля. Присяжные, сидевшие за особым столом, стали выглядеть куда торжественней.
Мегрэ обратил внимание на несколько человек, которых вчера как следует не рассмотрел, в том числе на рыжеволосого плотного мужчину: он держался все время около атторнея, делал какие-то заметки и что-то вполголоса ему рассказывал. Мегрэ сначала принял его за секретаря или за журналиста.
– Кто это? – спросил Мегрэ у соседа.
– Майк!
Это-то Мегрэ уже знал: слышал, как к рыжему обращаются по имени.
– А чем он занимается?
– Майк О'Рок? Старший помощник шерифа, расследует это дело.
То есть это Мегрэ округа. Оба они, и комиссар, и О'Рок, были одинаковой комплекции, у обоих уже наметилось брюшко, появились складки на затылке, да и по годам они, пожалуй, были ровесники.
Да так ли уж, в сущности, сильно отличается тусонский старший помощник шерифа от парижского комиссара полиции? О'Рок не носил ни шерифской звезды, ни револьвера Светло-рыжий, с фиалковыми глазами, он выглядел миролюбивым, добродушным человеком.
Видимо, ему пришла какая-то мысль – он наклонился и что-то прошептал атторнею. Атторней встал и, что очевидно, было не совсем обычным, попросил разрешения задать несколько вопросов свидетелю, который последним давал вчера показания; О'Нил поднялся на возвышение, сел перед микрофоном и отрегулировал его себе по росту.
– Вы не заметили, в каком состоянии была машина, доставившая вас в Тусон? Не была ли она как-нибудь повреждена?
Пай-ученик наморщил лоб и принялся изучать потолок.
– Не заметил.
– У нее были четыре или две дверцы? Вы в нее садились справа или слева?
– Кажется, четыре. Я садился со стороны, противоположной водителю.
– Значит, справа. Вы не заметили на кузове повреждений, по которым можно было бы предположить, что машина была в аварии?
– Нет, не помню.
– Вы были очень пьяны в этот момент?
– Да, сэр.
– Еще сильней, чем тогда, когда ушла Бесси?
– Не знаю. Может быть.
– Но, выйдя из квартиры музыканта, вы больше ничего не пили?
– Нет, сэр.
– У меня все.
О'Нил встал.
– Простите. Еще один вопрос. В этой машине вы где сидели?
– Впереди. Рядом с водителем.
Атторней дал знак, что он закончил с О'Нилом. Наступила очередь Ван-Флита, краснощекого блондина с вьющимися волосами; Мегрэ про себя окрестил его Фламандцем. Приятели звали его Пинки.[15]
Ван-Флит единственный нервничал, садясь на свидетельское место. Было видно: он старается сохранять хладнокровие, но глаза у него беспокойно бегали, и он несколько раз принимался грызть ногти.
– Вы женаты? Холосты?
– Холост, сэр.
Ван-Флит откашлялся, прочищая горло, а коронер подрегулировал микрофон, увеличив громкость. У него было потрясающее кресло. Его можно было установить в любом положении, и коронер сперва откинул спинку назад, потом уменьшил наклон.
– Расскажите о событиях, происходивших двадцать седьмого июля после семи тридцати вечера.
Позади Мегрэ сидела молодая негритянка с грудным ребенком – он обратил на нее внимание еще вчера; сегодня она пришла вместе с братом и сестрой. Кроме того, в зале сидели две беременные женщины Благодаря кондиционеру было прохладно, куда прохладней, чем внизу, но Иезекииль все равно время от времени с важным видом принимался колдовать над аппаратом.
Говорил Фламандец медленно и, подыскивая слова, делал длинные паузы. Четверо сержантов сидели все вместе на первой скамье, спиной к залу, и Пинки украдкой поглядывал на приятелей, словно прося подсказки.
Бар «Пингвин», квартира музыканта, отъезд в Ногалес…
– Где вы сидели в машине Уорда?
