– Нет, это не только те, у кого нет денег, но и те, кто не соответствует нормам определенного социального класса. Вот послушайте. Тусон – город пограничный, и здесь есть клуб, где членами являются мексиканцы по происхождению, но у которых несколько поколений предков жили в Соединенных Штатах. Так вот, там не полагается говорить по-испански. Тот же, кто не знает английского или говорит по-английски с акцентом, может вступить в клуб, объединяющий новоприехавших. Have a drink, комиссар!
Сервировка и обслуживание были, как в лучшем парижском ресторане, а ведь О'Рок здесь обедает чуть ли не каждый день.
– Скажите, а у солдат на базе тоже есть свой клуб?
– Даже несколько.
– И, значит, им тоже, если бы захотелось вести себя не так, как принято, приходится отправляться в бар?
– Совершенно верно.
– Наш друг Джулиус понемногу начинает понимать, – подал голос Коул, с аппетитом поглощавший закуски.
– Ну, многое еще для меня остается тайной.
На столе было вино, французское вино: О'Рок, не объявляя об этом вслух, заказал его ради комиссара.
– Вы ничего не будете иметь против, если я задам несколько вопросов о следствии?
– Я как раз жду этого.
Значит, договорились. А не сам ли О'Рок попросил Коула представить его комиссару?
– Если я правильно понимаю, ваше положение соответствует тому, которое я занимаю в Париже. Шериф, ваш начальник – это примерно то же, что директор уголовной полиции.
– С той лишь разницей, что шерифа избирают.
– Атторней адекватен прокурору, а находящиеся в вашем подчинении помощники шерифа соответствуют моим инспекторам, моей опербригаде.
– Да, пожалуй, что так.
– Я заметил, что большинство вопросов подсказываете атторнею вы. И, конечно, вы не даете задавать свидетелям некоторые вопросы?
– Правильно.
– Вы предварительно допрашивали свидетелей?
– Большинство.
– И задавали им все вопросы?
– Я делал все возможное.
– Из какой семьи капрал Ван-Флит?
– Пинки? У его родителей крупная ферма на Среднем Западе.
– Почему же он тогда вступил в армию?
– Егo отец хотел, чтобы сын вместе с ним трудился на ферме. Года два Пинки с отвращением поработал, а потом в один прекрасный день удрал и завербовался в армию.
– А О'Нил?
– Отец и мать у него учителя начальной школы. Они хотели сделать из сына интеллектуала, и, если вдруг он оказывался не первым учеником в классе, это был позор. Ван-Флит сбежал из сельской местности в город, а О'Нил, наоборот, из маленького городка в сельскую местность. Почти год он проработал на Юге сборщиком хлопка.
– Маллинз?
– У него еще в детстве были неприятности с полицией, и его отправили в детскую исправительную колонию. Его родители умерли, когда ему было не то десять, не то двенадцать, а тетка, занимавшаяся его воспитанием, оказалась женщиной властной и нетерпимой.
– Заключение врача было достаточно полное?
– Не понимаю вас.
– Женщина чуть ли не полночи пьет в компании пятерых мужчин. Ее находят мертвой на железнодорожных путях. А во время следствия ни разу не возникает вопроса о том, что вполне могло иметь место между нею и одним или несколькими мужчинами.
– Таких вопросов не задают.
– В вашем офисе тоже?
– В моем офисе другое дело. Могу вас заверить, что вскрытие было произведено самым добросовестным образом.
– И результат?
– Да!
Все выглядело так, будто до сих пор Мегрэ видел вместо самого дела какую-то размалеванную декорацию, нечто вроде задника в ателье фотографа. На эту-то декорацию и взирает публика и, кажется, вполне довольствуется ею.
Теперь же вместо намалеванных картинок мало-помалу стали возникать настоящие участники этого происшествия с присущими им жестами и поведением.
– Произошло это не в пустыне.
– У музыканта?
Этот поход к музыканту с самого начала был подозрителен Мегрэ.
– Врач сразу же установил, что ночью Бесси имела половое сношение, но довольно задолго до смерти. Вы же знаете что в таком случае можно произвести анализ, подобный анализу крови, и по нему иногда удается установить, с каким мужчиной происходило сношение. Я с самого начала сообщил это Уорду и он мгновенно покраснел. Нет, не от страха – от ревности и ярости. Он вскочил и закричал: «Я подозревал это!»
– Маллинз?
– Да. Он мне сразу признался.
– В кухне?
– Все это было заранее подготовлено. Маллинз сказал Эрне Болтон, что страшно хочет Бесси. А Эрна по каким-то причинам невзлюбила сержанта Уорда. Она обнадежила Маллинза: «Может, у музыканта удастся…» Она согласилась покараулить у дверей кухни и дала знать, что идет Уорд. У Бесси достало находчивости для отвода глаз схватить бутылку виски и хлебнуть из горлышка.
Мегрэ теперь начал лучше понимать свидетелей, которые надолго задумывались, прежде чем ответить на вопрос, и взвешивали каждое слово.
– А вам не кажется, что эти подробности могли бы представлять интерес для присяжных?
– Важен ведь результат, не правда ли?
– И вы полагаете, что результат будет тем же?
– Стараюсь.
– Значит, из соображений благопристойности вы избегаете всех вопросов, связанных с сексом?
Задавая этот вопрос, Мегрэ вспомнил игральные автоматы в баре и, кажется, сообразил.
