Зачем Чарли и Тони Чичеро приехали в Париж? Было похоже на то, что они пересекли океан с определенной целью и не теряли здесь времени даром. Неделю спустя после приезда они выбросили на тротуар возле церкви Нотр-Дам де Лорет чей-то труп. Этот труп – а может быть, это был живой человек, но только без сознания – исчез пять минут спустя, чуть ли не на глазах у Лоньона.
– Налейте-ка еще!
Мегрэ выпил вторую рюмку – и снова ему показалось, что он совсем простужен; потом он пересек улицу и вошел под арку как раз в ту минуту, когда туда въехала «скорая помощь».
В машине и в самом деле оказался Лоньон, которого привезли из Сен-Жермена. Он спорил с санитаром, уверяя, что его не надо нести, что он сам дойдет. Когда же Лоньон увидел Мегрэ, ничто уже не могло удержать его на носилках.
– Что вы меня держите, если я в состоянии ходить!
Мегрэ даже пришлось отвернуться, потому что он был не в силах сдержать улыбки при виде лица горе-инспектора. Один глаз Лоньона совсем заплыл, а врач из Сен-Жермена наклеил ему ярко-розовый пластырь на нос и уголок рта.
– Я должен вам объяснить, господин комиссар…
– Потом, потом.
Беднягу Лоньона шатало от слабости, и сестре пришлось его поддерживать под руку, пока он добирался до палаты. Вместе с ними вошел врач.
– Вы меня позовете, как только окажете ему первую помощь. Сделайте так, чтобы он мог говорить.
Мегрэ ходил взад-вперед по коридору; минут десять спустя к нему присоединился Люка.
– Ну, как мадам Лоньон? Было тяжко?
Взгляд Люка был красноречивей всяких слов.
– Она возмущена, что ее не везут к мужу. Она уверяет, что никто не имеет права держать его в больнице и, таким образом, разъединять их.
– А как бы она его лечила?
– Именно это я и пытался ей растолковать. Она хочет видеть вас и говорит, что обратится к префекту полиции. Мадам Лоньон сетовала, что ее бросили на произвол судьбы, одну, больную, без всякой помощи, и отдали во власть гангстеров.
– Ты ей сказал, что ее дом охраняют?
– Да, только это ее немного и успокоило. Мне пришлось показать ей из окна дежурящего у ее дома полицейского. «Те, кто пользуются почестями, те и делят пирог», – сказала она на прощанье.
Из палаты вышел врач, вид у него был озабоченный.
– Пролом черепа? – тихо спросил Мегрэ.
– Не думаю. Мы потом сделаем снимок. Но его здорово избили. А кроме того, он всю ночь провалялся в лесу. Есть все основания опасаться воспаления легких. Вы можете с ним поговорить. Ему от этого станет легче. Он вас требует и отказывается от всякого лечения до тех пор, пока не поговорит с вами. Мне с большим трудом удалось сделать ему укол пенициллина, и то мне пришлось для этого показать ему название лекарства на ампуле: он все боялся, что я его усыплю.
– Пожалуй, мне лучше пойти одному, – сказал Мегрэ, оборачиваясь к Люка.
Лоньон лежал на белой кровати, по палате ходила сестра. Лицо его было пунцово-красным, видимо, подскочила температура. Мегрэ сел у изголовья.
– Ну как, старик?
– Они меня схватили.
Он глядел на Мегрэ одним глазом, и комиссар заметил, как по щеке его покатилась слеза.
– Доктор сказал, что вам нельзя волноваться. Расскажите только самое главное.
– Когда мы с вами расстались, я продолжал стоять на углу – оттуда мне легче было наблюдать за дверью ресторана. Я прижался к стене, довольно далеко от фонаря.
– Никто не вышел от Поччо?
– Никто. Прошло примерно минут десять, и вдруг по улице Мак-Магон промчалась машина, резко повернула и остановилась прямо передо мной.
– Это был Чарли Чинаглиа?
– Их было трое. Высокий, Чичеро, сидел у руля, а рядом с ним – Билл Ларнер. Чарли сидел сзади. Не успел я выхватить из кармана револьвер, как Чарли уже распахнул дверцу и навел на меня дуло своего браунинга. Он не произнес ни слова, только знаком приказал мне сесть в машину. Те двое на меня даже не взглянули. Что мне оставалось делать?
– Сесть в машину, – со вздохом сказал Мегрэ.
– Машина тут же тронулась, а тем временем меня обыскали и вытащили револьвер. Все это – молча. Я увидел, что мы выезжаем из Парижа через ворота Майо, потом я узнал шоссе Сен-Жермен.
– Машина остановилась в лесу?
– Да. Ларнер жестом показал своим спутникам, куда ехать. Мы свернули на узкую дорогу, и там, вдалеке от шоссе, машина остановилась. Они приказали мне выйти.
Да, Поччо был прав, уверяя, что они не любители!
– Чарли так и не проронил ни звука, а верзила Чичеро, засунув руки в карманы, курил сигарету за сигаретой и задавал по-английски вопросы, которые Ларнер мне переводил.
– Одним словом, они взяли Ларнера в качестве переводчика?
