– Мне показалось, что он был не в восторге от своей роли. Несколько раз он как будто советовал им отпустить меня. Прежде чем начать задавать вопросы, Чарли со всего размаха ударил меня по лицу, и у меня из носу пошла кровь. «Я думаю, что вам лучше всего проявить покладистость, – сказал Ларнер с легким акцентом, – и сообщить этим господам все, что их интересует». В общем, они задавали мне в различных вариантах все тот же вопрос: «Что вы сделали с тем, кого подобрали?» Сперва я молча глядел на них – много чести отвечать на их вопросы! Тогда Чичеро что-то сказал Чарли по-английски, и тот меня снова ударил. «Зря вы себя так ведете, – сказал Ларнер с недовольным видом. – Уверяю вас, в конце концов вы все равно заговорите». После третьей или четвертой оплеухи – уж не знаю точно – я поклялся, что понятия не имею о том, что стало с этим типом, и вообще не знаю, о чем идет речь. Но они мне не поверили. Чичеро по-прежнему курил сигарету за сигаретой и время от времени принимался шагать взад и вперед, чтобы размять затекшие ноги. «Кто предупредил полицию?» Что я мог им ответить? Я сказал, что в тот час находился там случайно, не из-за них, а в связи с другим делом. После каждого моего ответа Чичеро подавал знак Чарли, который только этого и ждал, чтобы снова ударить меня по лицу. Они вывернули у меня все карманы, вытащили бумажник и при свете фар разглядывали каждую бумажку.
– И это долго длилось?
– Не знаю точно. Полчаса, а может, и больше. У меня все болело. Один из ударов пришелся по глазу, из носа текла кровь. «Клянусь вам, – говорил я им, – я абсолютно ничего не знаю». Но Чичеро не был удовлетворен моим ответом, он снова начал что-то говорить Ларнеру, и тот стал задавать мне новые вопросы. Он спросил меня, видел ли я, что на улице Флешье остановилась другая машина. Я ответил, что видел. «Какой номер?» – «Я не успел разглядеть». – «Врешь!» – «Нет, не вру!» Еще они спросили меня про вас, потому что видели, как вы заходили в мой дом на площади Константэн-Пеке. Я им сказал, кто вы. Тогда они спросили, связались ли вы с ФБР, и я им ответил, что не знаю, что во Франции инспекторы не задают вопросов комиссарам. Ларнер рассмеялся. Мне показалось, что он вас знает. В конце концов Чичеро, пожав плечами, двинулся к машине. Ларнер с явным облегчением последовал за ним, но Чарли не двинулся с места. Он что-то крикнул им вдогонку, они ничего не ответили. Тогда он вытащил из кармана браунинг, и я подумал, что он меня убьет…
Лоньон замолчал, из его глаз снова покатились слезы – слезы бешенства.
Мегрэ предпочел не уточнять, как повел себя Лоньон в этой ситуации – упал ли он на колени, молил ли о пощаде. Впрочем, скорее всего, он этого не делал: такой, как он, вполне способен стоять, мрачно потупившись, и ждать своего конца.
– Но он ограничился тем, что стукнул меня рукояткой браунинга по голове, и я потерял сознание. Когда я пришел в себя, их уже не было. Я попытался подняться, звал на помощь.
– Вы всю ночь пробродили по лесу?
– Я думаю, что кружился по одному и тому же месту. Несколько раз я терял сознание. Мне трудно было подняться на ноги, и тогда я пытался ползти. Я слышал шум проезжающих машин и всякий раз кричал. К утру дополз до шоссе, и какой-то грузовичок меня подобрал. – Почти без паузы он добавил:
– Мою жену предупредили?
– Да, Люка заходил к ней.
– Что она сказала?
– Она настаивает, чтобы вас перевезли домой.
Мегрэ заметил, что видящий глаз Лоньона тревожно заблестел.
– Меня отвезут домой?
– Нет. Вы нуждаетесь в уходе, и здесь вам будет лучше.
– Я сделал все, что мог.
– Конечно, конечно.
Было видно, что какая-то мысль мучает Лоньона. Он никак не мог решиться ее высказать, но в конце концов, отвернувшись к стене, пробормотал:
– Я не достоин больше служить в полиции.
– Почему?
– Потому что знай я, где находится этот тип, я бы в конце концов сказал…
– Я бы тоже, – возразил Мегрэ с таким видом, что трудно было решить, говорит он это всерьез или для того, чтобы успокоить инспектора.
– Мне долго придется пролежать в больнице?
– Несколько дней, во всяком случае.
– Меня будут держать в курсе событий?
– Конечно.
– Вы мне это обещаете? Вы на меня не сердитесь?
– За что, старина?
– Вы же знаете, что я кругом виноват.
В сущности, Лоньон немного хитрил. Пришлось его уговаривать, что он ни в чем не виноват, уверять, что он выполнил свой долг и что если бы он иначе себя повел в ночь с понедельника на вторник, то полиции никогда не удалось бы напасть на след Чарли и Чичеро. К тому же во всем этом была доля истины.
– Я в отчаянии, что доставляю вам столько хлопот.
Ну вот, он нисколько не изменился! От чрезмерной гордыни все пытается унизить себя. Вечно перегибает палку! Мегрэ уже не знал, как ему поскорее уйти. К счастью, в дверь постучали, и появилась сестра.
– Пора отправляться на рентген.
На этот раз Лоньону пришлось лечь на носилки, и его покатили по коридору.
Люка, который ждал Мегрэ в коридоре, дружески помахал Лоньону рукой.
– Пошли, Люка!
– Что они с ним сделали?
Не отвечая прямо на вопрос, Мегрэ сказал как бы про себя:
– Поччо прав. Это железные парни!
