– Сейчас я вам помогу. Вы были в баре «Манхеттен» на улице Капуцинов. Вы разговаривали там с разными людьми и изрядно выпили.
– Нет, у Луиджи я почти не пил. Это было потом…
– Вас хотели споить?
– Не знаю. Подождите. Я уверен, что постепенно я все вспомню. Он мне сказал, что их не надо арестовывать, потому что из-за этого провалится… Господи! До чего же трудно все это вспомнить!
– Что провалится? Вы очень поздно ушли от Луиджи. Ваша машина стояла у дверей. Вы сели в нее, должно быть, с намерением поехать в Мэзон-Лафит.
– Откуда вы это знаете?
– Кто-то в баре, скорее всего, Лоп или Тэдди Браун…
– Черт побери! Откуда вы все это можете знать?! Да, верно, я с ними разговаривал. Теперь я это точно вспомнил. Это вы мне поручили найти их. До этого я успел побывать еще в нескольких барах.
– И везде пили?
– Ну конечно, стаканчик здесь, стаканчик там – иначе ничего не получится. Что-то голова у меня…
– Подождите.
Мегрэ прошел в туалетную комнату, вернулся с полотенцем, смоченным холодной водой, и положил его Барону на лоб.
– Вам кто-то рассказал про Элен Донау и про ее маленькую гостиницу в лесу. Про «Весельчак», помните?
Барон широко раскрыл глаза от удивления.
– Который сейчас час?
– Половина шестого утра.
– Как вам удалось их взять?
– Это не имеет значения. Когда вы вышли от Луиджи и сели в свою машину, за вами вышел высокий парень, блондин, очень высокий, молодой еще, и он, наверное, подошел к вам?
– Точно. Это его зовут Гарри.
– А дальше?
– Он назвал мне свою фамилию. Я твердо уверен, что он мне ее назвал. Я помню даже, что она состоит из одного слога. Фамилия певца.
– Он что, певец?
– Нет, но у него фамилия певца. Прежде чем я успел захлопнуть дверцу, он сел рядом со мной и сказал: «Не бойтесь!»
– По-французски?
– Он говорит по-французски с сильным акцентом, делает много ошибок, но понять его можно.
– Американец?
– Да. Слушайте, потом он сказал мне вот что: «Я тоже как бы из полиции. Здесь нам стоять не стоит, поедем куда хотите». Как только машина тронулась, он стал мне объяснять, что он помощник. Это, насколько я понял, что-то вроде следователя и вместе с тем прокурора штата. В больших городах все они имеют по несколько помощников.
– Знаю.
– Ну да, вы ведь там были. Он попросил меня остановить машину, чтоб я взглянул на его паспорт. По особо важным делам и его помощники сами ведут следствие. Это точно?
– Точно.
– Он знал, куда я собирался отправиться из бара Луиджи. «Вам не следует ехать сейчас в Мэзон-Лафит. Из этого ничего хорошего не получится. Во всяком случае, до этого я должен с вами поговорить».
– И этот разговор состоялся?
– Мы говорили с ним не меньше двух часов. Но в этом-то и вся беда, что я никак не могу вспомнить, о чем мы говорили. Сперва мы довольно долго колесили по городу, и он угостил меня сигарой. Быть может, из-за этой сигары мне и стало так худо. Нестерпимо захотелось пить. Я не знал точно, где мы находились, но увидел открытое бистро. Кажется, это было где-то в районе Северного вокзала.
– Вы ему не посоветовали встретиться со мной?
– Конечно, посоветовал. Но он не хочет.
– Почему?
– Это все очень сложно. Если бы у меня не болела так ужасно голова!.. Кое-какие подробности я помню с удивительной точностью. Отдельные фразы целиком встают в моей памяти, я мог бы их повторить дословно, но между ними – полный провал.
– Что вы пили?
– Всего понемногу.
– Он тоже пил?
– Ну да. Он сам доставал бутылки за стойкой и выбирал на свой вкус.
– Вы уверены, что он пил с вами наравне?
– Да что вы, он пил даже больше меня! Он был по-настоящему пьян. В доказательство скажу вам, что он даже упал со стула.
– Вы мне не объяснили, почему он не хочет со мной встретиться.
– Вообще-то он вас хорошо знает и восхищается вами.
– Бросьте!
– Он видел вас на каком-то коктейле, который устроили в вашу честь в Сен-Луи, и был там на вашем докладе. Он приехал во Францию за Неряхой Джо.
– Это он его подобрал на улице Флешье?
– Да.
– Что он с ним сделал?
– Он отвез его к какому-то доктору. Подождите, не перебивайте меня! Я сейчас вспомнил целый кусок нашего разговора. В связи с доктором. Он мне рассказал, как он с ним познакомился. Это было сразу же после освобождения. Гарри служил тогда в американской армии и больше года был приписан к какой-то комиссии, которая дислоцировалась в Париже. Тогда он еще не был помощником прокурора. Он здорово веселился. И вот среди людей, с которыми он кутил, и был этот доктор… Это молодой доктор, он еще не обзавелся кабинетом и живет где-то поблизости от бульвара Сен-Мишель.
– Туда Гарри и поместил Неряху Джо?
– Да. У меня возникло впечатление, что он говорит со мной вполне откровенно. Он все твердил: «Вот это вы скажите Мегрэ… И вот это тоже не забудьте ему передать».
– Куда проще было бы прийти ко мне.
– Он не хочет устанавливать официальный контакт с французской полицией.
– Почему?
– Ночью мне это казалось очень понятным. Помню, я с ним полностью согласился. А теперь это стало куда менее ясным. Погодите, погодите!.. Прежде всего, вам пришлось бы допросить раненого – и вся история попала бы в газеты.
– Гарри знает, что Чинаглиа и Чичеро в Париже?
