Ей не нужно было ничего добавлять, чтобы Мегрэ понял, что девушка хотела сказать: если ее патрон заставлял ее подниматься в кабинет по окончании рабочего дня, то делал это исключительно для того, чтобы позлить ее.
Ведь Фердинанд Фюмаль только и делал в течение всей своей жизни, что злил людей.
– К нему кто-нибудь приходил?
– Не в то время, что я была здесь.
– Он кого-то ждал?
– Мне кажется, что ждал. Ему кто-то позвонил, и он сказал, чтобы я шла спать.
– В котором часу это было?
– В половине десятого.
– И вы пошли спать?
– Да.
– Совсем одна?
– Нет.
– Где находится ваша комната?
– Там же, где и комнаты других слуг, над конюшнями, которые сейчас используются как гаражи.
– Месье Фюмаль и его жена были единственными, кто ночевал в доме?
– Нет. У Виктора комната на первом этаже.
– Это камердинер?
– Он же и консьерж, охраняет дом, ходит за покупками.
– Он не женат?
– Нет. Во всяком случае, насколько мне известно. Он живет в маленькой комнате, круглое окно которой выходит под арку.
– Благодарю вас.
– Что я должна делать?
– Ждать. Когда придет почта, вы мне ее принесете. Интересно, будет ли там еще одно анонимное письмо.
Мегрэ показалось, что она покраснела, но он не был в этом уверен. На лестнице послышались шаги. С товарищем прокурора появился следователь, которого звали Планш и с которым Мегрэ еще не доводилось работать.
Почти сразу же после них ворота открылись, чтобы впустить людей из службы установления личности.
Луиза Бурж все еще стояла у окна в своем кабинете в ожидании инструкций, и именно к ней немного позже снова обратился Мегрэ:
– Кто предупредил мадам Фюмаль?
– Ноэми.
– Это ее личная горничная?
– Она убирает комнаты на третьем этаже. У месье была комната на этом этаже, та, которая находится за его кабинетом.
– Пойдите посмотрите, что там, наверху, происходит.
Она, казалось, колебалась.
– Чего вы боитесь?
– Ничего.
Было по меньшей мере странно, что жена убитого еще не спустилась и что сверху не было слышно никакого шума.
Как только приехал Мегрэ, Лапуэнт, не говоря ни слова, принялся рыскать повсюду в поисках оружия. Он открыл дверь большой спальни, тоже обставленной мебелью в стиле ампир, где на раскрытой кровати увидел приготовленные пижаму и домашний халат.
Несмотря на высокие окна, атмосфера в доме была сумрачной, а к тому же зажгли только несколько ламп; там и сям фотографы устанавливали свои аппараты, люди из прокуратуры перешептывались в углу, ожидая приезда судмедэксперта.
– У вас есть какие-нибудь предположения?
– Никаких.
– Вы с ним знакомы?
– Я познакомился с ним в моей деревенской школе, а вчера он пришел ко мне. Он обратился к министру внутренних дел, чтобы мы обеспечили его защиту.
– От чего?
– Уже некоторое время он получал анонимные письма.
– Вы что, ничего не предприняли?
– Один инспектор дежурил всю ночь перед воротами, а другой должен был сменить его на день.
– Во всяком случае, очевидно, что убийца унес с собой оружие.
Лапуэнт ничего не обнаружил. Как и все прочие. Засунув руки в карманы, Мегрэ спустился по лестнице на первый этаж и приник лицом к круглому окошку, о котором ему говорили.
Там находилась комната, которая походила на помещение консьержа, с разобранной кроватью, зеркальным шкафом, газовой плитой, столом, этажеркой с книгами.
Сидя верхом на стуле, положив локти на спинку, камердинер пристально смотрел перед собой.
Комиссар тихонько постучал в стекло, и мужчина вздрогнул, нахмурившись, посмотрел на него, потом встал и пошел к двери.
– Вы меня узнали? – спросил он, глядя на Мегрэ одновременно с испуганным и подозрительным видом.
Уже вчера Мегрэ показалось, что он где-то его уже видел, но он не мог припомнить, где именно.
– Что до меня, я вас сразу узнал.
– Ты кто?
– Вы не были со мной тогда знакомы, потому что я уже совсем не молод. Когда я родился, вы уже уехали.
– Уехал откуда?
– Из Сен-Фиакр, черт побери! Вы не помните Николя?
Мегрэ очень хорошо его помнил. Это был старый пьяница, который работал поденно то там, то тут на фермах, летом на молотилках, а по воскресеньям звонил в колокола. Он жил в лачуге на опушке леса и отличался тем, что ел ворон и хорьков.
– Это был мой отец.
– Он умер?
– Уже давно.
– А как давно ты в Париже?
– А вы что, не читали газеты? Там даже моя фотография была помещена. У меня были неприятности, там. В конце концов все поняли, что я это сделал не специально.
У него были жесткие волосы, низкий лоб.
– Расскажи.
– Я занимался браконьерством, это абсолютно точно, я никогда не отрицал.
– И ты убил сторожа?
– Вы об этом читали?
– Какого сторожа?
– Молодого, вы его не знали. Он все время следил за мной. Клянусь вам, что я это сделал не нарочно. Я охотился на косулю, и когда услышал шум в кустах…
– Ну и как же потом тебе пришла мысль приехать сюда?
– Я об этом и не думал.
– Фюмаль приехал за тобой?
– Да. Ему был нужен преданный человек. Вы же к нам не вернулись, хотя в наших краях вас не забыли, и там, я могу с уверенностью сказать, вами гордятся. Что касается его, как только у него оказалось достаточно денег, он перекупил замок Сен-Фиакр…
