У Мегрэ слегка сжалось сердце. Он там родился. Естественно, среди обслуги, но тем не менее он именно там родился, а графиня де Сен-Фиакр очень долго олицетворяла для него идеальную женщину.
– Я понял, – проворчал он.
А если Фюмаль приближал к себе людей, которые зависели от него? Ему был нужен не камердинер, а скорее нечто вроде телохранителя, бульдога, и он привез в Париж детину, который чудом избежал каторги.
– И именно он оплатил услуги твоего адвоката?
– А вы откуда знаете?
– Расскажи мне, что произошло вчера вечером.
– Ничего не произошло. Месье не выходил.
– Когда он вернулся?
– Незадолго до восьми, чтобы поужинать.
– Он вернулся один?
– С мадемуазель Луизой.
– Машину поставили в гараж?
– Да. Они и сейчас там. Они все три там.
– Секретарша ест со слугами?
– Это ей доставляет удовольствие, из-за Феликса.
– Все в курсе ее отношений с Феликсом?
– Это не трудно заметить.
– А твой патрон тоже был в курсе?
Виктор замолчал, а Мегрэ сказал, как бы подтверждая:
– Ты ему об этом сказал, не правда ли?
– Он меня спросил…
– Ты ему об этом сказал?
– Да.
– Если я правильно понял, ты доносил ему обо всем, что происходило в людской?
– Он мне за это платил.
– Вернемся к вчерашнему вечеру. Ты выходил из своей комнаты?
– Нет. Жермена принесла мне ужин сюда.
– Как каждый вечер?
– Да.
– А которая из них Жермена?
– Самая старая.
– Кто-нибудь приходил?
– Месье Жозеф вернулся около половины десятого.
– Ты хочешь сказать, что он живет в этом доме?
– А вы что, этого не знали?
Мегрэ об этом даже и не догадывался.
– Расскажи мне поподробнее. Где находится его комната?
– Это не комната, но целая квартира на втором этаже. Комнаты со скошенным потолком, но более просторные, чем те, что находятся над гаражом. Раньше это были комнаты слуг.
– И как давно он живет в доме?
– Я не знаю. Это произошло до меня.
– А как давно ты здесь?
– Пять лет.
– А где месье Жозеф ест?
– Почти всегда в пивной на бульваре Батиньоль.
– Он холостяк?
– Вдовец, так, по крайней мере, мне говорили.
– Он никогда не ночует вне дома?
– Кроме тех случаев, когда он в поездке, естественно.
– Он много разъезжает?
– Именно он ездит проверять счета в филиалах в провинции.
– Так в котором часу, ты сказал, он вернулся?
– Около половины десятого.
– Он потом никуда не выходил?
– Нет.
– Больше никто не приходил?
– Месье Гайярден.
– А ты откуда его знаешь?
– Потому что я часто открывал ему дверь. Раньше это был дружок патрона. Потом они поссорились, и вчера, впервые за долгое время, он…
– Ты открыл ему дверь?
– Месье позвонил мне и сказал, чтобы я его впустил. Между кабинетом и швейцарской есть внутренняя телефонная связь.
– Это было в котором часу?
– Около десяти часов. Вы знаете, я больше привык узнавать время по солнцу и нечасто гляжу на часы. Особенно если те, что здесь, всегда спешат, по крайней мере на десять минут.
– Сколько времени он находился наверху?
– Может быть, с четверть часа.
– А как ты открыл ему дверь, когда он уходил?
– Нажав на грушу, вот здесь, как во всех швейцарских.
– Ты видел, как он выходил?
– Конечно.
– Ты посмотрел на него?
– Ну… – Он пребывал в нерешительности и начал казаться обеспокоенным. – Как сказать, это зависит от того, что вы понимаете под «посмотреть». Под аркой довольно темно. Я специально не присматривался. Я видел его, и все! Я его узнал. Я уверен, что это был он.
– Но ты не знаешь, в каком он был настроении?
– Конечно нет.
– Твой патрон тебе после позвонил еще раз?
– Зачем?
– Отвечай на вопрос.
– Нет… Мне кажется, что нет… Погодите… Нет! Я лег спать. Немного почитал газету в постели, а потом выключил свет.
– Значит, после ухода Гайярдена никто больше не входил в дом?
Виктор открыл было рот, но ничего не сказал.
– Это не совсем верно? – гнул свое Мегрэ.
– Конечно, это так. Но может быть, и не совсем так… Очень трудно за несколько минут рассказать все о людях… Я даже не представляю, что вы знаете…
– Что ты хочешь этим сказать?
– А что они вам рассказали, там, наверху?
– Кто?
– Ну, мадемуазель Луиза, или Ноэми, или Жермена…
– Кто-то мог войти без твоего ведома прошлой ночью?
– Конечно!
– Кто?
– Ну, во-первых, патрон, который мог выйти и вернуться. Вы не заметили маленькую дверь со стороны улицы Прони? Это бывший черный ход, и у него от этой двери есть ключ.
– Он им иногда пользуется?
– Я не знаю.
– А у кого еще есть ключ от этой двери?
– У месье Жозефа, я в этом уверен, так как несколько раз видел, как он уходил утром, хотя не видел, как он возвращался накануне вечером.
– У кого еще?
– Может быть, у этой крали.
– Кого ты так называешь?
– Да последнюю любовницу патрона, маленькую брюнетку, имени которой я не знаю и которая живет где-то в районе площади Этуаль.
– Она приходила сюда прошлой ночью?
– Я вам еще раз говорю, что ничего об этом не знаю. Вы понимаете, однажды уже, когда произошла эта история, мне задавали так много вопросов, что заставили сказать о вещах, которые не существовали. Меня даже заставили это подписать, а потом, позже, сунули эти бумаги под нос.
– Ты любил своего патрона?
– А какое это имеет значение?
– Ты отказываешься отвечать?
– Я только хотел сказать, что это не имеет отношения к делу и касается только меня.
