Комиссар сразу подумал, что должен вспомнить что-то важное, но в голове не возникло ничего определенного. От анисовой водки вязало рот. Он поискал кнопку звонка в надежде, что сможет попросить кофе, но звонка в комнате не оказалось. Тогда он надел брюки, рубашку, сунул ноги в домашние туфли, причесался и открыл дверь в коридор. Из комнаты Жинетты доносился резкий запах мыла и духов. Как видно, она занималась утренним туалетом.
Не с ней ли связана догадка, которая его осенила ночью? Мегрэ спустился в зал. На столах высились пирамиды из стульев. Дверь на террасу была открыта, там тоже громоздились стулья. Кафе пустовало.
Он вошел в кухню, которая показалась ему очень темной: его глаза не сразу привыкли к полумраку.
– Доброе утро, господин комиссар. Хорошо спалось?
Это была Жожо в своем черном платье, которое у нее буквально прилипало к телу.
– Будете пить кофе?
На мгновенье он подумал о г-же Мегрэ, которая в этот час готовит первый завтрак в их парижской квартире с окнами, выходящими на бульвар Ришар-Ленуар.
Он вдруг представил себе, что в Париже дождь. В день отъезда там был страшный холод, как зимой. Здесь это казалось невероятным.
– Хотите, я освобожу столик?
Зачем? В кухне было очень уютно. Жожо растапливала печь виноградной лозой, и от этого приятно пахло.
Мегрэ все пытался припомнить свое вчерашнее открытие, а сам говорил что попало. Должно быть, ему было неловко наедине с Жожо.
– Господин Поль еще не спускался?
– Что вы! Он уже давно в гавани. Он ходит туда каждое утро за свежей рыбой. – Жожо посмотрела на стенные часы. – «Баклан» отвалит через пять минут.
– Больше никто не выходил?
– Только месье Шарло.
– Надеюсь, он был без вещей?
– Да. Он ушел вместе с месье Полем. Ваш друг тоже ушел, не меньше чем полчаса назад.
Через открытые двери Мегрэ обозревал площадь.
– Он, вероятно, купается. Ушел в пляжном костюме, с махровым полотенцем под мышкой.
Мысль о догадке не оставляла Мегрэ. Это имело отношение к Жинетте, но как-то касалось и Жожо. Он вспомнил, что в дремоте ему мерещилось, будто она поднимается по лестнице.
Накануне он настойчиво спрашивал у Жинетты: «Зачем вы приехали?» А она ему несколько раз соврала.
Сначала сказала, что приехала специально, чтобы с ним повидаться.
Вскоре Жинетта призналась, что помолвлена с г-ном Эмилем. Значит, приехала она для того, чтобы снять вину со своего хозяина, чтобы убедить комиссара, что ее хозяин не имеет никакого отношения к убийству Марселена.
А ведь комиссар не зря как следует прижал ее к стене: ему удалось развязать ей язык. Правда, она еще не все выболтала.
Он стоял возле печки и маленькими глотками пил кофе. Удивительное совпадение: чашка из дешевого фаянса, но сделанная под старинную, как две капли воды походила на ту, из которой он пил в детстве. Тогда он считал, что она – единственная в мире.
– Есть ничего не будете?
– Попозже.
– Через четверть часа у булочника уже будет готов свежий хлеб.
Наконец Мегрэ размяк, и Жожо, должно быть, удивилась, увидев у него на губах улыбку. Вспомнил! Разве Марселен не говорил Жожо о «целой куче денег», которую мог бы загрести? Правда, он был тогда пьян, но ведь в таком состоянии он пребывал почти всегда. С каких пор у него появилась возможность загрести эту «кучу денег»? Жинетта приезжала на остров примерно каждый месяц. Была она и в прошлом месяце. Проверить это легко. Кроме того, возможно, что Марселен ей написал.
Если ему предоставлялась возможность заработать большую сумму денег, то это мог сделать и кто-нибудь другой, знай он, например, то, что было известно Марселену.
Мегрэ продолжал стоять с чашкой в руке, глядя на освещенный прямоугольник двери, а Жожо бросала на него быстрые любопытные взгляды.
Леша уверял, будто Марселен погиб оттого, что слишком много говорил о «своем друге Мегрэ», и на первый взгляд это казалось притянутым за волосы.
Странно было видеть почти голого м-ра Пайка, силуэт которого выделялся на фоне света, с мокрым полотенцем в руке и слипшимися на лбу волосами.
Вместо того чтобы поздороваться с ним, Мегрэ пробормотал:
– Одну минуту…
Вот оно что! Он почти догадался. Теперь мысли будут нанизываться одна на другую. Можно начать с догадки, что Жинетта приехала на остров, потому что знала причину смерти Марселена.
Совсем не обязательно, что она приехала для того, чтобы помешать найти преступника. Если бы она вышла замуж за г-на Эмиля, то стала бы богатой. Но ведь старуха Жюстина не умирала и вопреки диагнозу врачей еще могла прожить долгие годы. Узнай Жюстина, что замышляется, она совершила бы любую подлость, лишь бы помешать сыну жениться на ком-либо после ее смерти.
А вот Марселен говорил, что может загрести «большую кучу денег».
– Извините, мистер Пайк. Хорошо вам спалось?
– Очень хорошо, – ответил невозмутимый англичанин.
Должен ли Мегрэ признаться ему, что ночью он считал, сколько раз спускали в уборной воду? Наверное, это было бы слишком. К тому же после морской ванны инспектор Скотленд-Ярда был свеженьким, как только что вытащенная из воды рыба.
Сейчас, во время бритья, комиссар сможет поразмыслить о «целой куче денег».
