– Я не знаю ни его фамилии, ни адреса. Если я опубликую этот снимок, люди, которые видятся с ним ежедневно, – коллеги, привратница, кто-нибудь еще, – узнают его и не замедлят мне сообщить.
– Почему же вы этого не делаете?
– Этот вопрос беспокоит и меня; сам убийца вторично задал мне его сегодня утром.
– Он звонил вам и раньше?
– Да, в субботу.
– Вы отдаете себе отчет, комиссар, в ответственности, которую на себя берете? К тому же, косвенно, ее несу и я, раз увидел его фотографию. Не нравится мне это…
– Мне тоже. Но только если я поспешу, он скорее всего не даст себя арестовать и покончит с собой.
– Опасаетесь самоубийства?
– Терять ему особенно нечего, как по-вашему?
– Задерживают сотни преступников, а тех, что покушаются на свою жизнь, можно сосчитать по пальцам.
– А если он все-таки относится к последним?
– В газеты он еще что-нибудь писал?
– Вчера вечером или ночью в почтовый ящик одной из редакций бросили письмо.
– Мне кажется, эта мания достаточно изучена. Насколько я помню лекции по криминологии, так обычно поступают параноики.
– По мнению психиатров, да.
– Вы с ними не согласны?
– У меня недостаточно знаний, чтобы спорить с ними. Единственная разница между ними и мной заключается в том, что я не делю людей на категории.
– Но ведь это необходимо.
– Необходимо для чего?
– Чтобы судить их, например.
– Судить – не моя задача.
– Не зря меня предупреждали, что у вас трудный характер. – Следователь произнес это с легкой улыбкой, хотя в душе вовсе не улыбался. – Хотите сделку? Сегодня понедельник… Скажем, в среду, в это же время…
– Слушаю вас.
– Если к этому времени он не будет за решеткой, вы разошлете снимки в газеты.
– Вы в самом деле на этом настаиваете?
– Я предоставляю вам отсрочку, которую считаю достаточной.
– Благодарю вас.
Мегрэ спустился на свой этаж и открыл дверь в инспекторскую. В действительности никто из инспекторов ему особенно не был нужен.
– Зайди-ка, Жанвье.
В кабинете было душно, и комиссар открыл окно; в помещение ворвался уличный шум. Мегрэ сел и выбрал изогнутую трубку, которую курил реже других.
– Ничего нового?
– Ничего, шеф.
– Садись.
Следователь ничего не понял. Для него преступник определялся той или иной статьей уголовного кодекса.
Мегрэ иногда требовалось также порассуждать вслух.
– Он опять звонил.
– Он еще не решился прийти с повинной?
– Хочет, но пока колеблется, как перед прыжком в ледяную воду.
– Он, наверное, вам доверяет?
– Надеюсь. Но он знает, что я тут не один. Я сейчас был наверху… Когда его начнет допрашивать следователь, наш убийца, увы, отдаст себе отчет в реальном положении дел. Я узнал о нем еще кое-что. Он из провинциального городка, из какого – предпочел умолчать. Это означает, что городок очень маленький – там мы легко напали бы на его след. Его отец – главный бухгалтер, доверенное лицо, как он сам, не без горечи, выразился.
– Понимаю.
– Из него хотели сделать адвоката или врача. Но продолжать учение у него не хватило мужества. Не захотел он и поступать на предприятие, где работает отец. Ничего в этом оригинального нет – я так ему и сказал. Работает в конторе. Живет один. У него есть причина, по которой он не женат.
– Он сказал, какая?
– Нет, но я, кажется, понял.
Эту тему Мегрэ развивать не стал.
– Я могу только ждать. Завтра мне, конечно, напомнят… В среду днем придется послать его снимки в газеты.
– Почему?
– Ультиматум следователя. По его словам, он не может взять на себя ответственность и подождать еще.
– Вы надеетесь, что…
Зазвонил телефон.
– Ваш анонимный собеседник, господин комиссар.
– Алло! Господин Мегрэ?.. Прошу извинить, что я утром повесил трубку. Бывают моменты, когда я говорю себе, что все это лишено всякого смысла. Я как муха, которая бьется о стекло, пытаясь выбраться из комнаты.
– Вы не в конторе?
– Я пошел туда. Был полон самых добрых намерений. Мне дали срочное дело. Я открыл его и прочел первые строчки, а потом спросил себя, что я тут делаю… Меня охватила какая-то паника; я сказал, что мне нужно в туалет, и вышел в коридор. На ходу едва успел захватить плащ и шляпу. Боялся, что меня задержат, словно кто-то охотится за мной.
В самом начале разговора Мегрэ дал Жанвье знак, чтобы тот снял вторую трубку.
– В каком районе города вы находитесь?
– На Больших Бульварах. Я уже больше часа брожу в толпе. Иногда злюсь на вас, подозреваю, что вы нарочно лишаете меня рассудка, постепенно доводя до такого состояния, что мне остается одно – прийти с повинной.
– Вы выпили?
– Откуда вы знаете? – Незнакомец говорил все более пылко. – Я выпил несколько рюмок коньяка.
– Вообще-то вы ведь не пьете?
– Только стакан вина за едой, изредка аперитив.
– Курите?
– Нет.
– Что вы сейчас собираетесь делать?
– Не знаю… Ничего… Ходить… Может быть, посидеть в кафе и почитать газеты.
– Больше писем не посылали?
– Нет. Возможно, одно еще напишу, но мне мало что осталось сказать.
– Вы живете в меблированной квартире?
– У меня там своя мебель, есть кухонька и ванная.
– Готовите сами?
– Только вечером.
– Но несколько дней уже не готовите?
– Верно. Возвращаюсь к себе как можно позже. Почему вы задаете мне такие банальные вопросы?
