– Вы обвиняете, это ваша задача – найти доказательства. Но вы ведь не можете даже доказать, что этот костюм действительно принадлежит моему клиенту.
– Позвольте мне задать один вопрос, господин следователь?
Доссен повернулся к адвокату, – тот не успел запротестовать, а Мегрэ, обратившись к фламандцу, уже задавал свой вопрос:
– Когда вы впервые услышали о господине Филиппе Лиотаре?
Адвокат встал, чтобы возразить, но Мегрэ бесстрастно продолжал:
– Когда я заканчивал допрос в вечер ареста, а точнее, уже под утро следующего дня, я спросил вас, хотите ли вы иметь адвоката; вы ответили утвердительно и назвали господина Лиотара.
– Неотъемлемое право арестованного – выбрать того адвоката, который ему нравится, и, если этот вопрос возникнет еще раз, я вынужден буду обратиться в Коллегию адвокатов.
– Обращайтесь сколько угодно! Стёвельс, я вас спрашиваю. Вы не ответили. Не было бы ничего удивительного, если бы вы назвали имя известного адвоката, но ведь это не тот случай. В моем кабинете вы не открыли ни одного справочника, никого ни о чем не спрашивали, мэтр Лиотар в вашем квартале не живет. Я уверен, что еще три недели назад имя его в газетах не упоминалось.
– Я протестую.
– Ради Бога. Что же до вас, Стёвельс, то скажите, пожалуйста, слышали ли вы до утра двадцать первого, то есть до визита к вам моего инспектора, о существовании господина Лиотара? Если да, то скажите, где и когда.
– Не отвечайте.
Фламандец раздумывал, ссутулившись, рассматривал Мегрэ сквозь толстые стекла своих очков.
– Вы отказываетесь отвечать? Хорошо. Я задам другой вопрос. Звонили ли вам того же двадцать первого числа после полудня и называли ли имя Лиотара?
Фламандец все не решался заговорить.
– Спрошу иначе, быть может, вы сами кому-то позвонили? Постараюсь напомнить атмосферу того дня, который начинался так же, как и любой другой. Светило солнце, было тепло, вы даже не затопили печку. Вы работали у себя в мастерской возле окна, когда к вам пришел мой инспектор и под каким-то предлогом попросил разрешить ему осмотреть ваше жилище.
– Вы это признаете! – перебил его Лиотар.
– Да, мэтр, признаю. Но сейчас я допрашиваю не вас. Вы сразу же поняли, Стёвельс, что полиция заинтересовалась вами. У вас в мастерской стоял коричневый чемодан, которого не оказалось вечером, когда с ордером на обыск пришел бригадир Люка. Кто позвонил вам? Кого предупредили вы? Кто приходил к вам между визитами Лапуэнта и Люка? Я попросил проверить список всех, кому вы имеете обыкновение звонить, чьи телефоны есть у вас в записной книжке, и собственноручно пролистал ваш рабочий ежегодник. Среди клиентов имени Лиотара тоже нет. Однако же в тот день он был у вас. Вы сами позвали его или кто-то из ваших знакомых прислал его к вам?
– Я запрещаю вам отвечать.
Но фламандцу уже не терпелось заговорить.
– Он пришел сам.
– Вы говорите о господине Лиотаре, я вас правильно понял?
Переплетчик обвел присутствующих взглядом, в котором читалась какая-то радость, будто он получал удовольствие, ставя своего адвоката в крайне затруднительное положение.
– Да-да, о господине Лиотаре.
Адвокат повернулся к секретарю суда, который записывал все, что говорилось:
– Вы не имеете права включать в протокол эти ответы, не имеющие отношения к следствию. Я действительно пошел к Стёвельсу, чья репутация была мне известна, чтобы спросить его, может ли он выполнить для меня одну переплетную работу. Верно?
– Верно.
Почему же, черт возьми, какой-то дьявольский огонек пляшет в светлых глазах фламандца?
– Речь шла об экслибрисе с фамильным гербом.
– Именно так, господин Мегрэ, мой дед – граф де Лиотар и только по собственному желанию отказался от титула. Так вот, я хотел заказать экслибрис с фамильным гербом и обратился к Стёвельсу, зная, что он – лучший в Париже переплетчик, но зная также, что он перегружен работой.
– Вы говорили с ним только о своем гербе?
– Простите. У меня складывается впечатление, что вы допрашиваете меня. Господин следователь, мы находимся в вашем кабинете, и я не желаю, чтобы полицейский ради собственного удовольствия задавал мне вопросы. Я уже прибегал к ограничительным оговоркам, когда речь шла о моем клиенте. Но чтобы члена Коллегии адвокатов подвергали…
– У вас еще есть вопросы к Стёвельсу, господин комиссар?
– Нет, благодарю вас.
Забавно. Мегрэ казалось, что переплетчик вовсе не сердился на него за то, что произошло, а наоборот, даже смотрел на него с какой-то симпатией.
Адвокат же снова уселся, схватил папку с документами и демонстративно углубился в бумаги.
– Вы меня найдете, как только пожелаете, мэтр Лиотар. Знаете, где мой кабинет? Предпоследний налево, в глубине коридора.
Он улыбнулся следователю Доссену, который чувствовал себя не в своей тарелке, и пошел к двери, отделявшей Дворец правосудия от уголовной полиции.
Здесь было очень шумно; за всеми дверями звонили телефоны, во всех углах сидели и ждали люди, инспектора бегали по коридорам.
– Комиссар, кажется, вас ждут в вашем кабинете.
