Открыв дверь, он увидел Фернанду, сидевшую против малыша Лапуэнта, который расположился за его столом, слушал ее и делал записи. Смутившись, Лапуэнт встал.
Жена переплетчика была в бежевом габардиновом плаще с поясом и скромной шляпке из той же ткани.
– Ну, как он? – спросила она. – Вы ведь только что видели его? Он еще там, наверху?
– С ним все в порядке. Он признает, что Лиотар приходил к нему в мастерскую двадцать первого после обеда.
– Сейчас произошло более важное событие, – сказала она. – Только умоляю вас, примите всерьез то, что я вам расскажу. Сегодня утром я, как обычно, вышла с улицы Тюренн, чтобы отнести обед в Сайте. Еду я ему ношу в эмалированных судках. Я села в метро на станции «Сен-Поль» и сделала пересадку на «Шатле». Возле двери было свободное место, и я села. Устроилась и стала читать газету, ну, вы знаете, какую заметку. Судки я поставила на пол, рядом с собой, и чувствовала ногой их тепло. Должно быть, скоро должен был отойти какой-то поезд, потому что за несколько станций до вокзала Монпарнас вошло много народа, много людей с чемоданами. Зачитавшись, я не следила за тем, что происходило вокруг, и вдруг почувствовала, что кто-то дотронулся до моих кастрюль. Я успела заметить только чью-то руку, пытавшуюся поставить на место металлическую скобу, соединяющую кастрюли. Я поднялась, повернулась к своему соседу. Мы подъехали к станции «Монпарнас», мне нужно было сделать еще одну пересадку. Почти все сошли со мной. Уж не знаю, как это у него получилось, но ему удалось перевернуть судки и выскользнуть на платформу, прежде чем я успела его толком разглядеть. Все у меня вылилось. Я принесла кастрюли, но они, кроме нижней, почти совсем пустые. Вот, посмотрите сами, металлическая скоба держит все кастрюльки закрытыми. Сами они открыться никак не могли. Я уверена, что кто-то следил за мной и пытался бросить яд в еду для Франса.
– Отнести это в лабораторию, – сказал Мегрэ Лапуэнту.
– Может, там ничего и не обнаружат, потому что яд пытались подсыпать в верхнюю кастрюлю, а она совсем пустая. Вы мне не верите, господин комиссар? Вы же могли убедиться, что я с вами откровенна.
– Всегда?
– По мере возможности. Но на этот раз речь идет о жизни Франса. Его хотят убить, и эти подонки решили использовать меня!
Она просто заходилась от переполнявшей ее горечи.
– Если бы я так не зачиталась, я успела бы разглядеть этого человека. Все, что я знаю, – плащ у него почти такого же цвета, как мой, и его черные туфли очень изношены.
– Молодой?
– Не очень. Но и не старый. Среднего возраста. Точнее, он без возраста, понимаете, что я имею в виду? На плаще у него пятно, на плече, я заметила, когда он выскальзывал на платформу.
– Высокий? Худой?
– Скорее, маленького роста. Среднего, наверно. На крысу похож, если хотите, мне так показалось.
– Вы абсолютно уверены, что никогда раньше его не видели?
Она задумалась. Ответила не сразу:
– Нет. Он мне никого не напоминает. Хотя… Мне кажется… Я как раз читала заметку про даму с мальчиком и про отель «Приятный отдых». Он напоминает по описанию одного из двух мужчин, – того, про которого хозяйка сказала, что он похож на тех, кто продает открытки. Вы не смеетесь надо мной?
– Нет.
– Вы не считаете, что я сочиняю?
– Нет.
– Вы думаете, его пытались убить?
– Возможно.
– И что вы будете делать?
– Еще не знаю.
Пришел Лапуэнт с сообщением, что лаборатория сможет дать ответ не раньше чем через несколько часов.
– Вы думаете, лучше ограничиться пока тюремной пищей?
– Так будет благоразумнее.
– Он будет волноваться, не получив от меня еды. Я смогу увидеть его только через два часа, когда мне дадут свидание.
Она не плакала, не заламывала руки, но ее грустные глаза с огромными темными кругами были полны беспокойства и тоски.
– Пойдемте со мной.
Он взглянул на Лапуэнта и пошел вперед по лестницам, коридорам, становившимся все более пустынными. С трудом открыл маленькое оконце, выходившее во двор, где стояла тюремная машина.
– Он скоро спустится. Разрешите, я оставлю вас? У меня дела там, наверху… – И он показал рукой на самый верх.
Она проводила его взглядом и вцепилась обеими руками в перекладины решетки, из всех сил всматриваясь в даль, туда, откуда должен был появиться Стёвельс.
Уйдя от кабинетов, где двери без конца хлопают за спинами входящих и выходящих инспекторов, а телефоны звонят всегда одновременно, было даже приятно подниматься по безлюдной лестнице на верхний этаж Дворца правосудия, где разместились лаборатории и картотеки.
Уже совсем стемнело, и по плохо освещенной лестнице, напоминающей какой-нибудь потайной ход во дворце, Мегрэ шел вслед за своей гигантской тенью.
Сидя в углу комнаты на чердаке, Моэрс в массивных очках и с зеленым козырьком на лбу работал под лампой, которую он, по мере надобности, приближал или отодвигал от себя.
