Они и не знали, что он тоже здесь, хотя теоретически ему нечего было тут делать. Он пришел сверху; там, в лабораториях, кроме него, должно быть, никого и не было.
– Простите, что беспокою вас.
– Кружку пива? Есть еще одна.
– Нет, спасибо. Когда я засыпал, мне пришла в голову вот какая мысль. Все были так уверены, что синий костюм несомненно принадлежит Стёвельсу, что изучали только пятна крови. Костюм все еще у нас в лаборатории, и я пришел утром, чтобы сделать анализ пыли на нем.
Вообще-то это было обязательной процедурой при расследовании, только никто о ней не подумал. Моэрс положил пиджак и брюки в отдельные мешки из плотной бумаги и долго бил по ним, чтобы выбить из ткани мельчайшие пылинки.
– Ты что-нибудь обнаружил?
– Опилки древесные в значительном количестве. Я бы сказал, древесная пыль.
– Как на лесопильне?
– Нет. Опилки там более грубые, они не так глубоко проникли бы в ткань. Это пыль от более тонкой работы.
– Работы краснодеревщика?
– Может быть. Но я не очень уверен. Это, на мой взгляд, еще более тонкая работа, но прежде чем дать заключение, я должен завтра поговорить с шефом.
Не дожидаясь конца разговора, Жанвье принялся листать справочник Парижа и уже изучал все адреса на улице Тюренн.
Ремесла там попадались самые разные, даже несколько неожиданные, но, как нарочно, все они имели отношение только к работам по металлу или картону.
– Я просто хотел, чтобы у нас был список. Не знаю, может быть, и ни к чему.
Мегрэ тоже не знал. В таком деле никогда не знаешь, что тебе пригодится. Скорее всего, подтверждались уверения Франса Стёвельса, что синий костюм не его.
Почему же тогда у него был синий плащ, совершенно не подходящий к коричневому костюму?
Телефон! Часто шесть телефонов звонили одновременно и телефонистка не знала, что делать, – людей, дежуривших на связи, вечно не хватало.
– Что там такое?
– Ланьи.
Мегрэ когда-то был там. Городок на берегу Марны, множество рыбаков с удочками, лаковые байдарки. Он уже не помнил, что привело его туда, но это было летом, и вкус молодого белого вина, которое он там пил, помнился до сих пор.
Люка что-то записывал и делал знаки комиссару, что речь идет о чем-то очень важном.
– Может, наконец за что-то зацепимся, – вздохнул он, кладя трубку. – Это полицейские из Ланьи звонили. Вот уже месяц, как городок будоражит история о том, что какая-то машина упала в Марну.
– Упала в Марну месяц тому назад?
– Насколько я понял, да. Бригадир, с которым я говорил, так подробно мне все объяснил, что под конец я уже мало что понимал. К тому же он сыпал неизвестными мне именами так, словно речь шла об Иисусе Христе или Пастере, без конца возвращался к матушке не то Эбар, не то Обар, которая к вечеру обычно лыка не вяжет, но сочинить такое вряд ли способна. Короче, примерно месяц назад…
– Он назвал точную дату?
– Пятнадцатое февраля.
Мегрэ, гордый тем, что его бумажка пригодилась, заглянул в нее.
15 февраля. Графиня Панетти и Глория в семь часов вечера уезжают из «Клариджа» в машине Кринкера.
– Я тут же об этом подумал. Вот увидите, это, кажется, и впрямь серьезно. Старуха, которая живет на отшибе, в домике у реки, – летом она еще лодки рыбакам выдает напрокат, – так вот она, как обычно, вечером пошла выпить в кабачок. Возвращаясь к себе, она, по ее словам, услышала громкий всплеск в темноте и уверяет, что это был звук автомобиля, падающего в реку. Это было во время половодья. Дорога, идущая от шоссе, проходит прямо у воды и потому, видимо, там было очень скользко, когда развезло.
– Она тут же рассказала это в полиции?
– Она все рассказала утром в кафе. Так что новость не сразу распространилась. Но наконец дошла до ушей какого-то полицейского, и он допросил ее. Потом полицейский пошел посмотреть следы у реки, но часть берега в паводок залило, а течение было такое мощное, что навигацию пришлось отложить на целых две недели. Только сейчас уровень воды становится нормальным. И все же я думаю, что историю всерьез не приняли. Вчера, когда было получено наше сообщение об автомашине шоколадного цвета, им позвонил человек, живущий на пересечении шоссе и той дороги, о которой говорила старуха, и сказал, что в прошлом месяце он видел, как машина такого цвета свернула у его дома. Человек этот торгует бензином, он как раз тогда только заправил машину какого-то клиента и потому оказался на улице.
– Который был час?
– Чуть позже девяти.
Для того чтобы добраться от Елисейских полей до Ланьи, двух часов не требуется, но ведь Кринкер мог ехать и в объезд.
– Что было дальше?
– Полицейское управление запросило подъемный кран у Компании мостов и шоссейных дорог.
– Вчера?
– Вчера после обеда. Скопилась масса народа, все смотрели, как велись работы. Вечером удалось что-то зацепить, но помешала наступившая темнота.
– Они вытащили автомобиль?
– Сегодня утром. Это действительно «крайслер» шоколадного цвета, с номерным знаком Приморских Альп. Это еще не все. Внутри машины – труп!
– Мужчины?
– Женщины. Разложился чудовищно. Почти всю одежду унесло течением. Волосы седые и длинные.
– Это графиня?
