У себя в кабинете Мегрэ специально занялся малоинтересными административными обязанностями, чтобы больше не думать об этом деле, и ему это почти удалось, потому что, когда около трех часов дня зазвонил телефон, он удивился, услышав в трубке взволнованный голос Торранса:
– Я уже там, патрон…
Он чуть было не спросил: «Где там?»
– Я решил, что лучше позвонить вам, чем самому ехать на Набережную. Может, вы захотите сами… Я кое-что обнаружил…
– Обе женщины по-прежнему у себя?
– Пришла еще одна – мадам Маню.
– Что случилось?
– Вместе со слесарем мы осмотрели все двери, и те, которые выходят на пожарную лестницу. Ни одна не взломана. На шестом этаже мы не задерживались, поднялись на седьмой, где живет прислуга.
– Что вы обнаружили?
– Так вот. Большинство комнат заперты. Когда мы осматривали очередной замок, открылась соседняя дверь, и мы были ошарашены, увидев девицу в чем мать родила, которая, казалось, ничуть не смутившись, принялась с любопытством нас разглядывать. Между прочим, красотка, очень темные волосы, огромные глаза – ярко выраженный испанский или латиноамериканский тип.
Мегрэ слушал, машинально рисуя в своем блокноте женский силуэт.
– Я спросил, что она здесь делает, и она ответила на плохом французском языке, что у нее сейчас свободное время, а работает она служанкой у Ареско. «Почему вы хотите открыть эту дверь? – спросила она подозрительно. И добавила, впрочем, ничуть не взволновавшись от подобной гипотезы: – Вы воры?» Я объяснил ей, кто мы такие. Она даже не знала, что этой ночью убили одного из жильцов. «Такой толстый мужчина, очень вежливый? Он всегда улыбался мне при встрече». Потом сказала: «Так, значит, это была их новая служанка». Я не понял, что она имеет в виду. Наверное, у нас был дурацкий вид, и мне хотелось попросить ее хоть что-нибудь на себя надеть. «Что за новая служанка?» – «Наверное, они взяли новую служанку. Этой ночью я слышала шум в соседней комнате…»
В ту же минуту Мегрэ перестал рисовать. Он даже разозлился, что сам до этого не додумался. Точнее, он почти додумался прошлой ночью. В какой-то момент подобная мысль начала вырисовываться в его сознании и уже было стала совсем конкретной, он говорил об этом Лапуэнту, но кто-то, то ли комиссар Сент-Юбер, то ли следователь обратился к нему, и он сбился с мысли.
Консьержка рассказала, что очень скоро после ухода доктора Фабра какой-то человек вошел в дом и назвал фамилию Ареско. Однако все члены семьи Ареско утверждали, что к ним никто не приходил и сами они из дому не выходили.
Мегрэ велел опросить жильцов, но он не знал планировки дома, иначе говоря, не знал, что существует этаж с комнатами для прислуги.
– Вы понимаете, патрон… Минутку… Еще не все… Этот замок тоже не был взломан… Тогда по пожарной лестнице я спустился на четвертый этаж и спросил у мадам Маню, есть ли у нее ключ от комнаты для прислуги. Она протянула руку к гвоздю, вбитому справа от шкафчика, и удивленно посмотрела сначала на стену, потом на гвоздь. «Смотри-ка, его здесь нет…» Она объяснила мне, что ключ от комнаты седьмого этажа всегда висел на гвозде. «Еще вчера?» – настаивал я. «Не могу поклясться, но я почти уверена в этом… Я поднималась туда только один раз с мадам, когда я только к ним поступила. Там нужно было прибрать, снять постельное белье, наклеить бумагу на окна, чтобы было меньше пыли…»
Если уж Торранс выходил на след, он шел по нему с упорством охотничьей собаки.
– Тогда я снова поднялся наверх. Меня там ждал слесарь. Служанка-испанка, ее зовут Долорес, спустилась вниз. Замок оказался серийного производства, без секрета. Слесарь легко его открыл.
– Вы не спрашивали разрешения у мадам Жослен?
– Нет. Я ее не видел. Вы говорили, что беспокоить ее можно только в экстренных случаях. А здесь мы обошлись без ее участия. Так вот, патрон, мы на верном пути. Кто-то провел ночь или часть ночи в комнате для прислуги. Бумага, которой завешено окно, порвана, а окно открыто. Видно, что на матрасе лежал мужчина, на подушке осталась вмятина от головы. И наконец, на полу валяются окурки. Я говорю, мужчина, потому что на окурках нет следов губной помады. Я звоню из бара «Труба» на улице Вавен. Я подумал, что вы сами захотите взглянуть…
– Еду!
Мегрэ сразу же стало легче, что больше не нужно подозревать доктора Фабра. Все, как по волшебству, изменилось. Консьержка оказалась права. В дом вошел кто-то с улицы. Этот «кто-то» не только знал, в каком ящике лежит пистолет, но знал и о том, что существует комната для прислуги и где на кухне висит ключ от нее.
Таким образом, в прошлую ночь, пока следствие топталось на месте, убийца, по всей видимости, находился в доме, курил, лежа на матрасе в ожидании, пока рассветет и можно будет уйти.
Интересно, дежурил ли ночью у входной двери полицейский? Мегрэ не знал. Это уже входило в обязанности местного комиссариата. Он видел одного полицейского, когда вернулся с улицы Сен-Готар, но того вызвал муж консьержки, когда в дом нахлынули журналисты и фотографы.
