– Нет. Он заходил во многие палаты и разговаривал с дежурным врачом.
– Они там уже в курсе дела?
– Не думаю. На меня они поглядывали косо. Особенно одна, довольно молодая, скорее не медсестра, а ассистентка. Она сказала мне с раздражением: «Если вы собираетесь задавать нескромные вопросы, то лучше обратитесь непосредственно к доктору Фабру».
– Судебный врач не звонил?
Обычно после вскрытия сразу же звонили на набережную Орфевр, чтобы сообщить о результатах, а потом уже присылали официальный рапорт, на составление которого уходило некоторое время.
– Когда, по их мнению, произошло убийство?
– В него всадили две пули. Первая попала в аорту, и уже это было смертельно. Примерно от девяти до одиннадцати. Для большей точности доктор Ламаль хотел бы знать, в котором часу Жослен в последний раз принимал пищу.
– Позвони их служанке и узнай, а потом сообщи доктору.
Пока они говорили, толстый Торранс, стоя у окна, наблюдал, как по Сене проплывают пароходы.
– Что мне теперь делать? – спросил Лапуэнт.
– Сначала позвони по телефону. А что у вас, Торранс?
Он был с ним на «вы», хотя знал его гораздо больше, чем Лапуэнта. Правда, последний скорее походил на студента, чем на инспектора полиции.
– Итак, что там за жильцы?
– Я начертил для вас небольшой план дома. Так будет легче.
Он положил листок комиссару на стол, а сам встал за его спиной и время от времени указывал пальцем на какой-нибудь из квадратов.
– Сначала взгляните на первый этаж. Вы, наверное, знаете, что муж консьержки – полицейский и в ту ночь дежурил. Домой он вернулся в семь утра: к сожалению, этот дом не входит в сферу его наблюдений.
– Дальше.
– Слева на первом этаже живет мадемуазель Нолан, старая дева, говорят, очень богатая и очень скупая. Она до одиннадцати смотрела телевизор, а потом легла спать. Утверждает, что ничего не слышала и к ней никто не приходил.
– А кто живет справа?
– Некий Давей. Он вдовец, одинокий, работает заместителем директора какой-то страховой компании. Давей, как обычно, поужинал в городе, а домой вернулся в четверть десятого. Я узнал, что время от времени к нему приходит молодая женщина, но в тот вечер ее не было, а он, вернувшись, читал газеты, и около половины одиннадцатого заснул. Говорит, что ничего подозрительного не слышал, а проснулся от того, что в дом вошли сотрудники отдела судебной экспертизы со своими аппаратами. Тогда Давей встал, подошел к стоящему у дверей полицейскому и спросил, что происходит.
– И как он отреагировал?
– Никак. Снова лег спать.
– Он знал Жосленов?
– Только с виду. На втором этаже слева квартиру занимает семья Ареско. Их шесть или семь человек. Все они смуглые и толстые, а женщины довольно красивые. Говорят с сильным акцентом. Там живут отец, мать, ее сестра, двадцатилетняя дочь и еще двое или трое детей. Вчера вечером они никуда не выходили.
– Ты уверен? Ведь консьержка сказала…
– Знаю. Она мне это повторила. Вскоре после ухода доктора Фабра кто-то вошел в дом и, проходя мимо привратницкой, назвался Ареско. Месье Ареско возмущен… Они всей семьей играли в карты и клянутся, что никто из квартиры не выходил.
– Что говорит консьержка?
– Она почти уверена, что произнесли именно эту фамилию, и ей даже показалось, что с акцентом.
– Почти уверена… – повторил Мегрэ. – Ей даже показалось… Чем занимаются эти Ареско?
– Владеют какими-то крупными предприятиями в Южной Америке и проводят там часть года. У них еще есть дом в Швейцарии. Они вернулись оттуда две недели назад.
– Они знакомы с Жосленами?
– Говорят, что даже фамилии их не знали.
– Продолжай…
– Справа от них живет искусствовед Жозеф Мерийон. В данный момент он находится с каким-то государственным поручением в Греции.
– На третьем?
– Весь этаж занимают Тюплеры. Сейчас их нет, они путешествуют по Америке.
– А у них есть слуги?
– Квартира на три месяца закрыта. Ковры сданы в чистку.
– На четвертом?
– Квартира напротив Жосленов тоже пуста. Там живут Делили, пожилая пара. Их дети со своими семьями живут отдельно, а родители уезжают на Лазурный берег ежегодно до начала октября. Такие люди отдыхают подолгу, патрон…
– А на пятом?
– Над Жосленами живут Мера, архитектор, его жена и двенадцатилетний сын. Месье Мера до полуночи работал, но ничего не слышал. Причем окно у него было открыто. Через площадку – квартира промышленника Бланшона с женой. В этот день они уезжали на охоту в Солонь. На шестом – одинокая женщина, мадам Шварц. К ней часто по вечерам приходит подруга, но в этот вечера она была одна и рано легла спать. На том же этаже живет еще молодая пара. Они поженились только в прошлом месяце, а теперь уехали к родителям жены в Ньевр. Наконец, на седьмом этаже – комнаты для прислуги.
Мегрэ с унылым видом смотрел на план. Конечно, некоторые квадраты оставались пустыми, люди еще находились на море, в деревне или за границей. Но по крайней мере половина дома была населена. Жильцы играли в карты, смотрели телевизор, читали или спали. Один из них даже работал. Консьержка еще не успела уснуть после ухода доктора Фабра.
