— Морской юнкер? Маленькая рыбка, очень красивая, с красными и голубыми плавниками. Жареная довольно вкусна, но это не серьезный лов. Понимаете?
— Понимаю.
Все трое шли по песку, за домами, фасад которых выходил на площадь.
— Здесь есть еще один тип из той же среды. Наверное, мы будем завтракать за соседним с ним столом. Это Шарло. Он поздоровался с вами, шеф, когда мы сходили на берег. Я просил его не уезжать с острова, и он не протестовал. Любопытно, что никто здесь не просил разрешения уехать. Они все очень спокойны.
— А это что за яхта?
Огромная белая яхта, не очень красивая, вся из металла, почти заполняла собой гавань.
— «Алкион»? Он стоит здесь круглый год. Принадлежит одному заводчику из Лиона, мсье Жорги; за целый год он пользуется своей яхтой не больше недели. Да и то только ходит на ней купаться, один, на расстоянии ружейного выстрела от острова. На борту два матроса, два бретонца; живется им неплохо.
Англичанин ожидал, что Мегрэ будет делать себе заметки. Но тот только курил трубку, лениво поглядывая вокруг и рассеянно слушая Леша.
— Посмотрите на эту маленькую зеленую лодку рядом с «Алкионом», она такой забавной формы. Каюта крошечная, и все-таки в ней живут двое — мужчина и женщина. Они устроили из паруса тент над палубой и большей частью там и ночуют. Там же готовят пищу, умываются. Эти двое не каждый год живут на острове. Однажды утром оказалось, что их лодка причалила в том месте, где она стоит сейчас. Мужчину зовут Жеф де Грееф, он голландец. Художник. Ему только двадцать четыре. Вы его увидите. Девушку зовут Анна, они не женаты. Я видел их документы. Ей восемнадцать. Она из Остенде. Всегда ходит наполовину голая и даже больше, чем наполовину. Как только наступает вечер, можно видеть, как они оба голышом купаются в конце мола. — Леша не преминул добавить назло мсье Пайку: — Правда, если верить рыбакам, миссис Уилкокс делает то же самое около своей яхты.
Люди наблюдали за ними издали. Они собирались маленькими группами; вид у них был такой, как будто им весь день больше нечего было делать.
— Еще пятьдесят метров, и вы увидите лодку Марселена.
Теперь гавань окаймляли не задние стены домов, стоявших на площади, а виллы, большей частью утопавшие в зелени.
— Они пусты, кроме двух, — объяснил Леша.
Сады отделялись от моря каменной стенкой. У каждой виллы имелся свой маленький мол. У одного из таких молов была пришвартована лодка местного изделия, длиною около шести метров, остроконечная с обеих сторон.
— Это лодка Марселена.
На палубе грязной лодки царил беспорядок. Там виднелось нечто вроде очага, сложенного из больших камней, котелок, бидоны, почерневшие от дыма, пустые бутылки.
— Это правда, что вы знали его, шеф? В Париже?
— Да, в Париже.
— Местные жители отказываются верить, что он родился в Гавре. Все убеждены в том, что он был настоящий южанин. Он говорил с акцентом. Странный тип. Марселен жил в своей хижине. Время от времени ездил на материк — прогуляться, как он говорил, то есть пришвартоваться к молу в Сен-Тропезе или Лаванду. Когда погода была уж очень плохая, ночевал вон в той хижине, чуть повыше гавани. Там рыбаки кипятят сети. У него не было никаких потребностей. Мясник время от времени давал ему кусок мяса. Рыбу он ловил мало, только летом, когда брал с собой туристов. Таких, как он, несколько на острове.
— А у вас в Англии есть такие? — спросил Мегрэ у мсье Пайка.
— Нет, у нас слишком холодно. В портах живут только крысы.
— Он пил?
— Только белое вино. Если он работал, помогал кому-нибудь, с ним расплачивались бутылкой белого вина. Марселен часто выигрывал бутылку вина в шары: он был очень силен в этой игре. В лодке я и нашел письмо.
— Больше не было никаких документов?
— Военный билет, фотография женщины, вот и все. Странно, что он сохранил ваше письмо, вы не находите?
Мегрэ не находил это таким уж удивительным. Ему хотелось поговорить об этом с мсье Пайком, но он отложил разговор.
— Хотите осмотреть лачугу? Я запер ее, ключ у меня в кармане; надо будет отдать его рыбакам — он им нужен.
Нет, сейчас он не пойдет в хижину. Мегрэ был голоден. И к тому же ему хотелось поскорее увидеть своего английского коллегу одетым. Это его стесняло, хотя он не мог бы точно сказать почему. Он не привык вести следствие в обществе человека в купальных трусах.
Пайк поднялся к себе в комнату, чтобы одеться, и вернулся без галстука, в рубашке с открытым воротом, как и Леша; он успел даже достать себе, конечно в мелочной лавке мэра, пару синих полотняных туфель. Рыбаки, которые с удовольствием поболтали бы с ними, пока еще не осмеливались к ним обращаться.
«Ковчег» состоял из двух помещений: кафе, где находился и бар, и зала поменьше, где стояли столики со скатертями в красную клетку. Их столик был уже накрыт. Немного подальше Шарло с озабоченным видом дегустировал морских ежей.
На этот раз он снова поднес руку к виску, глядя на Мегрэ. Потом равнодушно добавил:
— Как поживаете?
