— Например, я очень долго поддерживал отношения, ну, скажем, сердечные, со знаменитым вором, специалистом по ювелирным изделиям. Среди воров у нас много специалистов по драгоценностям. Это даже можно считать национальной специальностью наших воров. Они почти всегда люди образованные, окончили лучшие колледжи, бывают в шикарных клубах. Для нас трудность состоит в том же, что и для вас, когда вы имеете дело с такими людьми, как этот господин или как тот, кого он назвал мсье Эмилем: их нужно захватить на месте преступления. Четыре года я ходил по пятам за этим вором. Он это знал. Нам часто случалось вместе пить виски в баре. Мы также сыграли с ним не одну партию в шахматы.
— И вы поймали его?
— Ни разу. Кончилось тем, что мы заключили с ним джентльменское соглашение. Вы понимаете этот термин? Я его сильно стеснял, так что в последние годы он ничего не мог предпринять и буквально впал в нищету. Я, со своей стороны, терял из-за него много времени. И вот я посоветовал ему уехать в другое место и там упражняться в своих талантах.
— Он поехал воровать драгоценности в Нью-Йорк?
— Кажется, он в Париже, — спокойно поправил мсье Пайк, в свою очередь взяв зубочистку.
Вторая бутылка местного вина, которую Жожо принесла, не дожидаясь того, чтобы ее заказали, была уже наполовину пуста. Подошел хозяин и предложил:
— Выпьете виноградной водки? После чесночного соуса это обязательно.
В зале было не жарко, почти прохладно, в то время как на площади пекло солнце и гудели мухи.
Шарло, разумеется для пищеварения, начал партию в шары с каким-то рыбаком; полдюжины других любителей приняли в ней участие.
— Вы будете вести допросы в мэрии? — спросил малыш Леша, которого, видно, совсем не клонило ко сну.
Мегрэ чуть не спросил: «Какие допросы?»
Но не следовало забывать о мсье Пайке, который почти с удовольствием глотал виноградную водку.
— Да, в мэрии.
Он предпочел бы пойти вздремнуть.
Мсье Фелисьен Жаме, мэр (его здесь, конечно, звали просто Фелисьен) открыл им дверь мэрии своим ключом. Уже два раза, видя, как он пересекает площадь, Мегрэ подумал, что Жаме одет как-то необычно, и вдруг понял: необычность заключалась в серой блузе москательщика. Ведь кроме других товаров, Фелисьен продавал также лампы, керосин, оцинкованную проволоку и гвозди. Блуза была у него очень длинная и доходила почти до щиколоток. Необычность наряда еще усиливалась ермолкой, которую мэр носил на голове, — в этом было нечто средневековое, и Мегрэ казалось, что он уже видел его где-то на церковном витраже.
Остановившись на пороге пыльного зала, Мегрэ и мсье Пайк с удивлением посмотрели друг на друга, потом на Леша и, наконец, на Фелисьена. На столе, том самом, которым пользовались во время заседании муниципального совета и выборов, стоял гроб из некрашеного дерева, уже не новый.
— Если вы мне поможете, мы сейчас поставим его обратно в угол, — сказал мсье Жаме самым естественным тоном. — Это муниципальный гроб. По закону, мы обязаны обеспечивать похороны бедняков, но на острове только один плотник, он уже старый и работает медленно. А летом, в жару, покойники не могут ждать.
Он говорил об этом, как о чем-то самом обыденном, а Мегрэ краем глаза следил за представителем Скотланд-Ярда.
— А много у вас бедняков?
— Всего один — старик Бенуа.
— Значит, этот гроб предназначен для него?
— В принципе да. Но в среду, например, в нем перевозили в Йер тело Марселена. Не беспокойтесь. Гроб дезинфицирован.
В комнате стояли только складные стулья, очень удобные.
— Так я пойду, господа?
— Еще минутку. Кто этот Бенуа?
— Вы, наверное, его уже видели или увидите: волосы у него до плеч, густая борода. Да вон он спит на скамейке, там, где играют в шары; посмотрите в окно.
— Он что, очень старый?
— Никто не знает. Да и сам он не знает.Он говорит, что ему уже больше ста лет, но, должно быть, хвастает. У Бенуа нет документов. Даже имя его точно не известно. Он высадился на остров очень давно, когда Морен Бородач, хозяин кафе на углу, был еще молодым человеком.
— Откуда он прибыл?
— Тоже никто не знает. Наверное, из Италии.
— Он что, юродивый?
— Простите, не понял.
— Он слабоумный?
— Бенуа хитер, как обезьяна. Сейчас он похож на патриарха. Через несколько дней, как только приедут курортники, старик побреет бороду и голову. Он это делает каждый год в одно и то же время. И начнет ловить твердоголовок.
Здесь приходилось всему учиться.
— Твердоголовок?
— Твердоголовки — это червяки с очень крупной головой; они водятся в песке, на берегу моря. Рыбаки предпочитают их другой наживке, потому что они крепко сидят на крючке. Их продают очень дорого. Бенуа все лето ловит твердоголовок, бродит почти по пояс в воде. А в молодости он был каменщиком. Это он построил многие дома на острове. Вам больше ничего не нужно, господа?
Мегрэ поспешил открыть окно; здесь, вероятно, проветривали только Четырнадцатого июля, тогда же, когда выносили знамена и стулья.
