На минуту Мегрэ и мсье Пайк остались одни, и комиссар посмотрел на коллегу своими большими сонными глазами. У него было такое ощущение, что все это несерьезно, что надо было совсем иначе браться за дело. Например, он охотно потолкался бы на площади, на ярком солнце, покурил бы трубку, глядя на игроков в шары, которые начали длинную партию; он охотно побродил бы по гавани, посмотрел бы, как рыбаки чинят сети, познакомился бы со всеми Галли и Моренами, о которых упоминал Леша.
— Я полагаю, мсье Пайк, что у вас следствие ведется по всем правилам, не так ли?
— Бывает по-разному. Например, из-за преступления, которое было совершено два года назад возле Брайтона, один мой коллега больше двух месяцев жил в деревенской гостинице, проводя целые дни на рыбной ловле, и каждый вечер пил пиво с местными жителями.
Об этом-то как раз и мечтал Мегрэ, и отказался он от этого именно из-за мсье Пайка!..
Когда вошел Леша, видно было, что он не в духе.
— Майор не захотел прийти, — объявил инспектор. — Он в своем саду, бездельничает. Я сказал, что вы просите его зайти сюда. Майор ответил, что если вы хотите его видеть, то можете сами зайти к нему распить бутылку вина.
— Это его право.
— Кого вы теперь думаете допросить?
— Никого. Я хотел бы, чтобы вы позвонили в Йер. Наверное, в «Ковчеге» есть телефон? Вызовите Жинетту из отеля «Пальмы». Передайте ей от моего имени, что я был бы рад, если бы она приехала поболтать со мной.
— А где я вас найду?
— Не знаю, право... Наверное, в порту.
Мегрэ с Пайком медленно пересекли площадь; люди провожали их взглядами. Можно было подумать, что они глядят на него с недоверием; на самом же деле они просто не знали, как подойти к знаменитому Мегрэ. А он, со своей стороны, чувствовал себя «чужаком», как здесь принято говорить. Но он понимал, что совсем немного нужно для того, чтобы у каждого из них развязался язык, может быть, даже слишком развязался.
— У вас нет такого впечатления, мсье Пайк, что мы находимся где-то очень далеко? Смотрите! Там видна Франция, до нее двадцать минут на лодке, а обстановка здесь для меня такая непривычная, будто я попал в сердце Африки или Южной Америки.
Ребятишки бросали свои игры, чтобы поглазеть на них. Они дошли до «Гранд-отеля», откуда видна была гавань, и Леша уже догонял их.
— Я не смог до Жинетты дозвониться, — доложил инспектор. — Она уехала.
— Вернулась в Ниццу?
— Вероятно, нет, потому что она сказала хозяину отеля, что приедет завтра утром и успеет на похороны.
Мол, шлюпки всех цветов, большая яхта «Северная звезда», загромождавшая гавань там, у острого выступа скал. Люди глядели на приближавшийся к берегу катер.
— Это «Баклан», — проговорил Леша. — Значит, скоро пять часов.
Мальчишка, на фуражке которого было написано золотыми буквами «Гранд-отель», ожидал возможных клиентов, стоя возле тачки, предназначенной для багажа. Белая лодочка приближалась, рассекая воду, и Мегрэ скоро различил на носу ее женский силуэт.
— Наверное, Жинетта спешит встретиться с вами, — сказал инспектор. — Все в Йере уже, должно быть, знают, что вы здесь.
Любопытно было смотреть, как люди в лодке постепенно увеличивались, как их контуры прояснялись, словно на фотопленке. Особенно странно было узнать Жинетту в этой толстой, исполненной собственного достоинства женщине, одетой в шелка и размалеванной.
Но в конце концов, когда Мегрэ познакомился с ней в пивной на площади Терн, разве сам он не был стройнее, и не испытывала ли она сейчас такое же разочарование, глядя на него с палубы «Баклана»?
Ей помогли сойти на берег. Кроме нее и Батиста, капитана, в лодке были только немой матрос и почтальон. Мальчишка в фуражке с галуном хотел взять ее багаж, но она сказала:
— В «Ноев ковчег»!
Жинетта направилась к Мегрэ и вдруг смутилась, возможно, из-за мсье Пайка, с которым была не знакома.
— Мне сообщили, что вы здесь. Я подумала, может, вы захотите поговорить со мной. Бедный Марсель!..
Она не называла его Марселеном, как другие. Она не разыгрывала глубокого горя. Это была теперь зрелая женщина, упитанная и спокойная, с чуть заметной, немного разочарованной улыбкой.
— Вы тоже остановились в «Ковчеге»?
Леша взял ее чемодан. Она, по-видимому, знала остров и шла уверенно, неторопливо, как женщина, страдающая одышкой или не привыкшая к свежему воздуху.
— В газете утверждают, что он был убит потому, что говорил о вас. Вы этому верите?
Время от времени она с любопытством и тревогой поглядывала на мсье Пайка.
— Можете говорить при нем. Это мой приятель, коллега из Англии, он приехал провести со мной несколько дней.
Она с очень светским видом слегка поклонилась человеку из Скотланд-Ярда и вздохнула, взглянув на пополневшую талию комиссара:
— А я изменилась, не правда ли?
Забавно было видеть, как она вдруг застыдилась и оправила юбку, потому что лестница была крутая, а Мегрэ поднимался вслед за ней.
Она вошла в «Ковчег», как к себе домой, и спросила самым естественным тоном:
— Найдется для меня комната, Поль?
— Придется тебе занять маленькую, возле ванной.
